Цицерон обличал порочные рассуждения, в соответствии с которыми человек, живущий на одном берегу реки, является римским гражданином, а его двоюродный брат на противоположном берегу считается варваром, хотя оба говорят на латыни.
— Рим — это не одно лишь место, — заявлял он. — Границы Рима определяются не только горами, реками и даже морями. Принадлежность к Риму зависит не от рода, племени или религии. Рим — это то, к чему следует стремиться! Рим — это высшее воплощение свободы и закона, которого достигло человечество за десять тысяч лет, с тех пор как наши праотцы спустились вон с тех гор и научились жить сообща, согласно определенным правилам.
Далее Цицерон говорил, что его слушатели просто обязаны голосовать, хотя бы во благо тех своих соплеменников, которые пока лишены этой возможности. Ведь избирательное право — это неотъемлемая часть цивилизации, особый дар, сродни умению разводить огонь. Каждый человек за свою жизнь должен хоть однажды увидеть Рим, поэтому следующим летом, когда путешествовать станет легко, все они должны отправиться на Марсово поле и отдать свои голоса.
— А если кто-нибудь спросит, что заставило вас пуститься в столь долгий путь, отвечайте: «Нас послал Марк Цицерон!»
После этого он под рукоплескания толпы спрыгивал с повозки и шел, раздавая направо и налево пригоршни гороха, корзину с которым нес шедший позади него слуга, а я держался рядом с ним, дожидаясь указаний и записывая имена.
За время путешествия мне открылось в Цицероне много нового. Должен признаться, что, даже прожив рядом с ним много лет, я не знал его до конца, пока мы не оказались в одном из маленьких городков (уж и не вспомню, как он назывался: то ли Фавенция, то ли Клатерна) к югу от Пада.
Осеннее солнце уже спускалось к горизонту, с гор подул холодный ветер, в лавочках на главной улице стали зажигаться масляные лампы. Я смотрел на лица местных крестьян, с восторгом взирающих на знаменитого сенатора, который стоял на повозке и говорил, указывая тремя отставленными в сторону пальцами в сторону Рима с его славой.
И тут я понял: несмотря на блестящее образование и высокое положение, он один из них — человек из маленького провинциального городка, вдохновляющийся образом совершенной республики и совершенного римского гражданина; и все это сжигает его изнутри, поскольку для Рима он и сам — чужак.
В течение следующих двух месяцев Цицерон полностью посвятил себя избирателям Ближней Галлии, особенно тем, кто жил вокруг ее столицы, Плаценции.
