Нет-нет, — торопливо добавил он, когда Цицерон покачал головой, — не отвергай моего предложения. У нас были разногласия, и я хочу сделать примирительный жест.
— Что ж, весьма любезно с твоей стороны, — проговорил Цицерон, — но, боюсь, между нами все еще стоят интересы одного благородного господина.
— Они необязательно должны стоять между нами. Я восхищенно следил за твоим восхождением, Цицерон. Ты заслуживаешь того положения, которого добился в Риме. Считаю, что летом ты должен стать претором, а через два — консулом.
Вот что я думаю — и говорю об этом открыто. Можешь рассчитывать на мою поддержку. Итак, что скажешь?
Предложение действительно было поразительным. В этот миг мне открылась тайна искусного ведения дел. Успеху способствует не постоянная скаредность (как считают многие), а умение проявить, когда нужно, невероятную щедрость. Цицерон был застигнут врасплох. Ему предлагали стать консулом: то была мечта всей его жизни, но при Помпее он не осмеливался даже заговорить об этом из боязни пробудить ревность в великом человеке.
И вот эту мечту подносят ему на блюде.
— Я потрясен, Красс, — произнес он настолько низким голосом, что ему даже пришлось прокашляться. — Однако судьба вновь разводит нас в разные стороны.
— Вовсе не обязательно. Разве день накануне народного голосования — не лучшее время для того, чтобы прийти к согласию? Я согласен с Помпеем в том, что необходимо верховное начальствование над войсками. Мы разделим его.
— Разделение верховного начальствования? Звучит нелепо.
— Но разделяли же мы консульство."
"— Да, но консульство как раз и предполагает разделение власти. Вести войну — совсем другое дело. Тебе это известно гораздо лучше, чем мне. Во время войны даже намек на разделение в верхах смертельно опасен.
— Но задач так много, что их хватит на двоих, — беззаботно отмахнулся Красс. — Пусть Помпей забирает себе восток, а я возьму запад. Или пусть Помпею достанется море, а мне — суша. Или наоборот. Мне все равно. Суть в том, что вдвоем мы можем править миром, а ты станешь мостом между нами.
Несомненно, Цицерон, ожидал от него нападок и угроз — приемов, которыми тот в совершенстве овладел за многие годы пребывания в судах. Но неожиданная щедрость заставила Цицерона заколебаться, не в последнюю очередь потому, что предложение Красса было разумным и принесло бы пользу отечеству. Для Цицерона такое решение было бы наилучшим — он завоевал бы расположение всех сторон.
— Я обязательно сообщу ему, — пообещал Цицерон.
