— Вот что я тебе скажу, Тирон, — заявил он мне, — мне еще никогда не приходилось видеть главного учетчика, который не снял бы для себя копию записей после того, как передал дела своему преемнику. Так, на всякий случай.
Тем же утром мы предприняли второй набег.
Нам был нужен некий Вибий, который вместе с соседями праздновал терминалии. Когда мы приехали к его дому, то увидели, что в саду установлен жертвенник, на котором лежат кукуруза и пчелиные соты с янтарным медом. Вибий только что заколол жертвенного поросенка.
— Эти продажные счетоводы всегда так набожны! — пробормотал Цицерон.
Когда хозяин дома обернулся и увидел нависшего над ним сенатора, он сам стал похож на поросенка, а увидев предписание с преторской печатью Глабриона, предоставлявшее Цицерону самые широкие полномочия, понял, что у него нет выхода, кроме как сотрудничать с нами. Извинившись перед изумленными гостями, он провел нас в таблинум и отпер обитый железом сундук. Среди счетных книг, долговых расписок и даже драгоценностей в нем хранилась перевязанная пачка писем с пометкой «Веррес», и, когда Цицерон принялся просматривать их, на лице Вибия отразился неподдельный ужас.
Полагаю, ему приказали уничтожить письма, но он либо позабыл, либо приберег их, чтобы использовать для собственного обогащения.
На первый взгляд, в них не было ничего особенного — просто письма от Луция Канулея, который взимал таможенные сборы за все товары, проходившие через гавань Сиракуз. В них упоминалось об отправке — за два года до этого — судна с грузом, за который Веррес не уплатил никакой пошлины.
Оно везло четыреста бочонков с медом, пятьдесят обеденных лежанок, двести дорогих потолочных светильников и девяносто кип мальтийских тканей. Возможно, другой не усмотрел бы в этом ничего особенного, но не таков был Цицерон.
— Взгляни на это, — сказал он, протягивая мне письмо. — Товары явно не были отобраны у частных лиц. Четыреста бочонков меда! Девяносто кип заморской ткани! — Он обратил яростный взгляд на перепуганного Вибия. — Это ведь груз для отправки за границу! Получается, твой наместник Веррес украл этот корабль?
Бедный Вибий не выдержал такого напора и, боязливо оглядываясь на гостей, которые с открытыми ртами смотрели на нас, признался: да, это груз для отправки за границу, и Канулею было строго-настрого приказано никогда больше не требовать уплаты пошлин с того, что вывозит наместник.
— Сколько еще таких кораблей отправил Веррес? — спросил Цицерон.
— Точно не знаю.
— Хотя бы приблизительно.
