Он знает, как я млею от его ласк, забывая все и всех в его сильных руках. И Эд всегда этим пользуется, обезоруживая меня своей лаской. Убирает мои волосы в сторону, проходится теплыми губами по моему затылку, находит чувствительное местечко за ухом, нежно целует, вызывая во мне табун мурашек, пронизывающих мое тело от кончиков пальцев ног до макушки. У каждой женщины есть своя эрогенная зона. И моя зона удовольствия — вот это место и мочка уха. Эд в шутку говорит, что меня можно пытать этой лаской, просто целовать местечко за ухом, покусывать мочку, и я выдам все тайны Вселенной.
И это так. Я просто таю, когда он это делает, откидываю беспомощно голову ему на плечо.
— Ну, давай, задавай вопросы, которые крутятся в твоей голове, — тихо говорит он мне на ухо, блуждая руками по моему телу, забираясь под халат, поглаживая грудь через кружевное белье, слегка сжимает соски.
— Где ты был всю ночь? — тихо, почти со стоном задаю я вопрос, всхлипывая от того, что Эд отодвигает полоску трусиков в сторону, накрывая рукой мою плоть.
— Я всю ночь решал дела, — раздвигает мои складочки, не позволяя мне сжать ноги, грубо раздвигая их коленом. Меня всегда заводил это контраст грубости и ласки. Когда он как сейчас, нежно целует мое ушко, продолжая шептать и грубо, одним рывком, вторгается в меня сразу двумя пальцами, вжимая всем телом в подоконник.
— Какие дела могут быть ночью? — спрашиваю я, прогибаясь в его руках, сильно сжимаю руками подоконник от того, что Эд чередует ласку с грубостью. Вынимает мокрые от моей влаги пальцы и нежно массирует мой клитор, одновременно больно выкручивая мой сосок.
— Вика, в нашем бизнесе дела ведутся круглосуточно. Тебе ли не знать. Этот старый хрен отказался обсуждать со мной дела, пока я не выпью с ним и не побеседую по душам. — Шепчет он мне, продолжая ласкать, раскрывает халат, оттягивая чашечки лифчика, высвобождая мою ноющую грудь на свободу, щипает по очередности соски и невесомо ласкает клитор, заставляя меня тихо стонать, оседая у него в руках. — И мне пришлось играть по его чертовым правилам.
Но, это сыграло мне на руку. Оказалось, что когда он пьян — он более сговорчив, и уже я спаивал его всю ночь, и подписал нужные мне бумаги. Мне пришлось отвeзти его в аэропорт, потому что он опаздывал на самолет, — объясняет он, а я уже ничего не понимаю, о чем он там говорит. Потому что Эд вновь грубо вторгается в мое лоно, имитируя толчки, прокладывая дорожку поцелуев от уха к шее, вынуждая меня дрожать от возбуждения.
