Только я, дура, плыла тогда на волнах своих иллюзий, не замечая ничего вокруг. И, в конце концов, мои иллюзии убили моего отца. От части, это я лишила жизни папу. Я и моя глупая, слепая любовь лишили его жизни. Я начинаю задыхаться, чувствуя, как бешено бьется мое сердце, готовое вот-вот разорваться на части и затопить меня кровью. Нахожусь в какой-то агонии, выныривая из светлого воспоминания в черную засасывающую меня бездну. А внутри боль адская, жгучая нарастает, мешая мне вдохнуть. Кричу беззвучно, открывая рот как рыба, потому что чувствую, что ещё чуть-чуть и эта чернота меня поглотит совсем и мне из нее не выбраться.
А потом спасительное тепло окутывает и немного грубоватый, но такой знакомый, теплый голос словно вытягивает меня из бездны, тянет к себе, не отдавая меня этой губительной черноте. Делаю резкий глубокий вдох, как будто только что научилась дышать. Распахиваю глаза, и вижу тот же черный цвет глаз Андрея. Только его чернота, она другая, она спасительная и очень теплая, в ней я готова тонуть вечно.
Не понимаю, что происходит, и где я нахожусь. Оглядываюсь по сторонам, глубоко дышу и не могу надышаться. Понимаю, что уже утро следующего дня. Мы в его большой кровати. Андрей рядом, он нависает надо мной, обеспокоено осматривает.
— Что происходит? — спрашиваю я, потому что совершенно не помню, как уснула и как оказалась в его постели. Последнее, что я помню из реальности — это поплывшие буквы из черной папки.
— Ты очень беспокойно спала, ворочалась и дышала, словно задыхаешься.
Я долго не мог тебя разбудить. Не пугай меня так больше, киска, — говорит он, и выдыхает с облегчением, ложится рядом со мной, гладит мои волосы, прижимая меня к себе. Как всегда, рядом с ним мне становится легче и немного спокойнее, словно он забирает все плохое, что окружает меня.
— Где Эдуард? — спрашиваю я Андрея.
— Уже в СИЗО, — спокойно отвечает он, перебирая мои волосы.
— Хорошо. Знаешь, забудь, что я вчера говорила. Я надeюсь, что ему было так же больно, как и мне.
— Поверь, ему было намного больнее.
— Очень хорошо, — я никогда никому не желала зла. Всегда думала, что каждому воздастся по заслугам. Но сейчас я желала Эдуарду смерти. Больной, мучительной смерти.
— После обеда привезут Милу и Светлану. Может попросить их приехать завтра, чтобы у тебя было время прийти в себя?
— Нет. Дочь — лучшее мое лекарство. Все хорошо. Я справлюсь. Мне нужно приехать домой раньше них, подготовить все к приезду ребенка.
