Хотя, я не смею ни в чем обвинять Андрея, когда сама не могу до конца разобраться в своей душе. И почему мое глупое сердце так тоскливо ноет, когда его нет рядом.
Звук открывающейся входной двери разрывает тишину. Соскакиваю с кресла, быстро иду в прихожую, сталкиваясь с Андреем в коридоре. Меня настораживает и пугает его вид. Волосы растрепаны, нижняя губа разбита, на светло-сером свитере брызги крови, и не похоже, что они из его разбитой, припухшей губы. При виде меня он замирает на месте, напрягается весь, словно не ожидал меня здесь увидеть.
— Боже, Андрей, что произошло? — подхожу ближе, с волнением и грохочущим сердцем осматриваю его с ног до головы, желая убедиться, что на нем больше нет травм.
— Все нормально, — нехотя отвечает он, — Почему ты здесь?
— где мне ещё быть?
— Ты должна была встречаться с подругой. Ты сама сказала, что проведешь с ней весь вечер, — обходит меня, направляясь прямиком в ванную.
— Да, мы договаривались. Но… у нее поменялись планы, и мы договорились встретиться в другой раз, — на самом деле я лгу, я просто не захотела никуда идти, чертово чувство тревоги и приближение чего-то неизбежного не покидало меня второй день.
Я сама отменила встречу.
— Ясно! — как-то раздраженно произносит он. Заходит в душ, спешит снять с себя грязную одежду. А я смотрю на капли крови на его одежде, закусываю губы от рвущихся вопросов. Подхожу к шкафчику над раковиной, достаю оттуда перекись, ватные диски.
— Иди сюда, я обработаю тебе губу, — Андрей глубоко вдыхает, немного смягчается, встает вплотную ко мне, позволяя о нем позаботиться.
Морщусь вместе с ним, когда прикасаюсь к его губе. Точнее морщусь я, ндрей просто внимательно наблюдает за моими действиями.
— Больно?
— Нет, — тихо, спокойно произносит он. Ловит мою руку, забирает перекись, вату, кладет все на раковину. Подносит мою руку к своим губам, нежно целует мои ладони, смотрит в глаза, будто что-то безмолвно говорит, а я никак не могу понять, что это. Прижимает мою ладонь к своей слегка щетинистой щеке.
— Андрей, что произошло? — буквально умоляю его ответить. Уже сама глажу его лицо, смотря в невероятно черные и такие уставшие глаза.
— Ничего, все хорошо. Теперь все будет хорошо, — отрывается от меня, снимает боксеры и проходит в душ. Встает под струи, смотрит на меня через пелену воды.
— Все закончилась, Виктория. Завтра адвокаты Эдуарда официально передадут тебе все, что он отнял. И завтра же вечером мои люди привезут твою дочь и няню домой.
