— А колыбельную споешь? Или накормишь малиновым вареньем? — Вика сводит брови, не оценив мою шутку, протягивает мне руку.
— Немедленно в кровать. Я буду тебя лечить!
— Виктория Станиславовна, Вы сейчас осознаете, что командуете мной?"
"— Да. И ты должен меня слушать. Я же слушаю тебя и всегда выполняю все, что ты говоришь, — сама берет мою руку, тянет на себя. — Все, не спорь со мной, пошли. Если будешь делать все, что я говорю, завтра будешь как новенький, — поддаюсь этой грозной, но очень заботливой женщине, понимая, что мне действительно необходим сон.
А дальше меня окружили три женщины. Нет, я фантазировал, чтобы сразу три женщины крутились возле моей кровати, но кажется там, наверху, кто-то неправильно понял мои посылы. Вика отпаивала меня разными чаями на травах, Света готовила прекрасную еду, заставляя меня есть. Милка с псом постоянно меня будили шумным вторжением, при этом стараясь не шуметь. Маленькая Мышка, рассказывала мне, что надо слушать маму и тогда обязательно выздоровеешь.
Приносила книжки, чтобы мне не было скучно, и получала от Виктории за то, что меня беспокоит.
А я нахожусь в полном раздрае с самим собой. Вся эта забота, теплота и почти семейная идиллия, приводят меня в замешательство, потому что с одной стороны, несмотря на болезнь, я чувствую себя умиротворенно, как будто все в моей жизни встало на свои места, а с другой — меня все это настораживает. Это то, о чем мне вчера говорила Светлана. Чувства и эмоции посылают к черту разум и убеждения.
Хотел поиграть с Викторией, а на деле я играю в какую-то психологическую игру с самим собой. И меня все это ужасно злит и раздражает. Все идет не по плану. Совсем не так, как раньше, совсем не мой формат отношений. Я допустил ошибку, слишком близко подпуская эту женщину к себе, позволил то, что не позволял никому, сам того не замечая. И чем обернется для меня эта игра, я ещё не знаю.
* * *С момента нашей поездки в загородный дом прошел почти месяц. Все шло своим чередом, а на самом деле стояло на месте.
Мы попросту теряли время. Шакал на суды не являлся, посылая туда своих адвокатов-приспешников, да и от них толку не было. Они просили отсрочки, предоставляя все новые и новые отговорки. Тянули время, сливая все счета компании, попросту банкротили ее. В общем, после суда Виктории должно было достаться полностью разбитое предприятие. А точнее то, что от него осталось.
Я все больше и больше разочаровывался в законной стороне этого вопроса.
