Чувствую, как Андрей зарывается в мои волосы, гладит их, перебирая пряди, наклоняется, целует, глубоко вдыхая, и мне становится немного легче. — Если ты мне расскажешь немного о своей дочери, я обещаю завтра, по прилету, отвезти тебя к ней. Поднимаю голову, заглядываю в черные глаза, который сейчас невероятно теплые.
— Зачем? — не понимаю я.
— Что зачем?
— Зачем тебе рассказывать о Мышке? Тебе будет не интересно.
— Если я прошу, значит мне интересно, — улыбаюсь сквозь слезы, с радостью рассказывая о своей малышке, моей маленькой звездочке.
* * *Как и обещал, ндрей на следующий день отвез меня к дочке. Ехали мы долго, петляя кругами, для того чтобы охрана Андрея, ехавшая за нами, убедилась что нас не преследуют и не следят. Я уже ничему не удивляюсь, понимая, что от Эдуарда можно ожидать всего. Он или его люди действительно могли следить за мной, чтобы узнать, где находится Мила.
Всю дорогу я с трепетом предвкушала встречу с дочерью и везла ей куклу, купленную Андреем.
А Богатырев в это время разговаривал по громкой связи со своими замами, секретарями и ещё с кучей людей, устраивая рабочую конференцию прямо в машине. Я поняла, насколько он умен, и как профессионально руководит людьми и своей компанией. И все беспрекословно слушают его, не смея перечить, И в этот момент вспоминала своего отца. Он был таким же. Вeсь в работе, всегда и везде, не останавливаясь ни на минуту.
го точно также боялись и уважали. И я все больше убеждалась, что правильно сделала, согласившись на эту сделку с Андреем. сли у нас все получится, то Богатырев станет достойным руководителем компании отца.
Я не знала, что со мной происходит, но последние пару дней меня эмоционально кидало из крайности в крайность, в один момент я была убеждена, что у меня все будет хорошо, и непоколебимо в это верила. В другой момент мне казалось, что все это зря.
Эдуард не зря продумывал этот план семь лет, чтобы взять и вот так просто сдаться. Он будет бороться до последнего. А я словно кукла, вот эта марионетка. Меня всю жизнь дергали за веревочки, управляя мной и моими чувствами, словно я не живая.
Мы, наконец, подъезжаем к большому загородному дому, словно крепость окруженному огромным забором. Ворота разъезжаются, мы въезжаем на немаленькую территорию со своим внутренним миром.
