Он ударил меня по лицу, я упала… и…, — чувствую, как все тело Андрея подо мной напрягается, и кажется, он совсем не дышит. Замолкаю, понимая, что я зря так разоткровенничалась. Ничему меня жизнь не научила. Я все так же верю людям, и открываю себя и душу.
— И?! Продолжай! — теперь он зло, приказывает, но мне уже не страшно.
— Когда я хотела выбежать из комнаты, он впечатал меня в стену и перекрыл кислород. Сжимал мое горло, угрожая, что убьет меня, если я хоть что-то предприму против него. Он так сильно сжимал мое горло, что в какой-то момент я почти потеряла сознание, — к горлу ком подступает, не могу больше говорить, ощущая жгучую, ноющую боль в груди.
Зажмуриваю глаза, которые начинает предательски щипать от подступающих слез. Я и правда, жалкая, показываю слабость. У меня ничего не получится. Я не смогу стать сильной. Я тряпка. ндрей резко переворачивается, подминает меня под себя, накрывая своим большим телом. А я глаза сильно зажмуриваю, не хочу, чтобы он видел мои слезы.
— Открой глаза! — требует он.
Мотаю головой из стороны в сторону, отказываясь смотреть на него. — Виктория. Посмотри на меня. Пожалуйста, — уже мягче просит он. Проводит губами по моим щекам, целует закрытые глаза. И сейчас просто невозможно не послушать его. Открываю глаза, и вижу на лице Андрея столько эмоций. — Во-первых, ты прекрасная, очаровательная женщина. Во-вторых, в постели ты сексуальна и дико желанна, до такой степени, что имея тебя всю ночь и до сих пор не насытился. Этот шакал просто сам ничтожество.
Скоро он еще поймет, что потерял. Теперь я не просто отниму у него все, что он у тебя отнял. Я уничтожу его с большим удовольствием за то, что он поднял свои поганые руки на тебя и сделал тебе больно, — с внезапной пугающей яростью произносит ндрей. — Ты все семь лет рядом с ним теряла себя. А теперь ответь мне, — берет меня за подбородок, вынуждая не отводить взгляд. — Ты до сих пор любишь его? — спрашивает так, как будто это важно.
— Я… не знаю. Раньше, пока не рухнули мои иллюзии… Я не просто любила.
Я была частью его, — честно отвечаю я. А сейчас… Это так больно. Но…, — мямлю, теряюсь. — Разве это важно?
— Понятно, — немного с разочарованием произносит Андрей, отпускает, меня, перекатываясь на свое место, накрывает нас одеялом.
— Андрей, я…, — сама не знаю, что сказать, но мне горько от того, что я разочаровываю его.
— Тихо, не надо. Я все понял, по твоим глазам. Я не осуждаю. Повернись ко мне спиной, — делаю так, как он говорит.
