А мне казалось, что это нужно делать только с любимым. С тем, кому хочешь рожать детей и готовить завтрак. Чтобы раз и на всю жизнь. А с Тиграном такого не будет.
— Ты покраснела, — Оля хмурится, пьёт свой зелёный чай. — Уверена, что хорошо себя чувствуешь? Может, тебе съездить домой, прилечь?
— Тигран Рустамович не отпустит.
Или отпустит. С условием, чтобы прилечь непременно в его постель. Кажется, что могу предугадать любую колкость мужчины. И это при том, что он ведь бизнесмен!
У меня не вяжется образ успешного мужчины и такого…
Пошляка!
— Попробуй ещё раз, — Тигран даже бровью не ведёт, выбрасывая заявление.
— Слишком просто.
Вздыхаю громко, опускаю взгляд. Ну да, попыталась подсунуть с другими документами. Кто же знал, что он читает все договора? Подстава.
— Давай так, Лана. Поцелуй меня и подпишу твоё заявление.
Он серьезно?
Хмурюсь, не понимаю шуток. Ну кто так поступает?
Очевидно тот, кто считает себя хозяином жизни и города. А Мирзоев точно такое. Постукивает кончиком ручки по бумаге, смотрит выжидающе.
Киваю. Один поцелуй не так страшно, один поцелуй — мелочь. Прижмусь быстро и сбегу. Обратно в отель, домой, на Марс. Вариантов много.
Ноги не слушаются, дрожат и подгибаются, когда шагаю к Тиграну. Хватаюсь пальцами за подлокотники кресла. А взгляд сам падает на пах мужчины. Просто так.
— Мне нравится твоя идея, Лана. Но я говорил о губах.
— Я не… — вспыхиваю моментально. Под кожей горят костры, не затухают. Питаются прикосновениями Тиграна к моим запястьям.
— Вы, Тигран Рустамович, хам.
— Знаю.
Так просто и расслабленно, притягивая меня к себе. В этот раз мужчина не давит. Направляет, но последний выбор — за мной. Потому что я должна послать мужчину.
Оскорбиться, сбежать, пожаловаться кому-то.
А вместо этого прикрываю глаза, успокаивая себя. Мои пальцы дрожат, когда я прикасаюсь к мужчине. Веду по его гладковыбиритой щеке, ловлю запах одеколона.
И будто шагаю в пропасть, прижимаясь к его губам.
Они обжигают, всего одним касаниям.
И взрывают внутри бомбочки, когда мужчина углубляет поцелуй. Тянется за мной, не давая отстраниться. А ладонь крепко надавливает на затылок, удерживает.
Я пытаюсь укусить Тиграна, заставить отпустить. Но в ответ получаю лишь усмешку и касания к ягодицам. Мужчина лапает меня, перехватывая инициативу. Всего секунда и я оказываюсь на его коленях.
— Тигран, — прошу, когда кислорода не остается. У меня дрожит всё тело, кости и нервы, капилляры и атомы.
