В тюряге то вода похолоднее была, а? – выдаёт самодовольно, затягиваясь сигаретой.
Камиль даже не потрудился одеться. Только брюки натянул. Играет мышцами. Будто выхваляется, что вот ему не холодно.
– Н-нормальная была, – произношу заикаясь.
Я будто до нутра заморозилась. Каждая клеточка тела инеем покрылась. А он… Насмехается только.
Смотрит внимательно. Глаза темнеют. Ложь чувствует или с чего такой интерес?
Я не помню, чтобы Злата про воду что-то говорила. Она и не принимала там душ, наверное.
Холодная? Разве? Это ведь издевательство.
– У Буйного бойлер, видимо, был, – огрызаюсь, отжимая мокрые волосы полотенцем. – Раз я не замерзала. Это… Ну зачем, Камиль? – хнычу как ребёнок. – Нравится издеваться надо мной?"
"– Нытьё прекратила. И на кухню двигай. Готовить мне будешь.
Я соглашаюсь. Гордо шагаю, делая вид, что не содрогаюсь каждую секунду. Лишь спустя несколько минут согреваюсь.
Спину прожигает взгляд Дикого. Я стараюсь это игнорировать. Сосредотачиваюсь.
Я убираю желание сделать что-то назло мужчине.
Вроде как всю солонку перевернуть над яичницей.
Это дорогого будет стоить. Лучше задобрить Камиля вкусным завтраком. Ведь не зря говорят, что путь к мужчине через желудок лежит.
Тонко нарезаю колбасу для бутербродов. А что? Никто не обещал, что я шикарно готовлю.
– Зашарил, – внезапно произносит мужчина. – Тебе просто кони зашли.
– Какие, блин, кони?! – я разворачиваюсь. – Ты что… Это что, из лошадок колбаса?!
– Я про зону. У нас же тюряга исправительная? Вот лошадьми исправляли.
Там конюшни. Полдня впахиваешь. Ты не могла не видеть, она прям возле выхода. Буцефала видела? Мой.
Мои брови взлетают до волос. Пытаюсь понять: мужчина просто издевается? Или точно умом тронулся?
Может, стресс так влияет? Бывает же, что травматические события меняют воспоминания. Довела я мужика, он бредить начал.
– Ты меня проверяешь? – я наклоняюсь за упавшим ножом. – Зачем? Я тебе всё вчера доказала!
– По шраму ещё вопросы будут, – я вздрагиваю. – Ты поаккуратнее, – летит очередной комментарий.
– Слышал, как ты тюрягу сжечь пыталась.
– Я не пыталась! – возмущаюсь. Мне за подругу обидно. – Почему всё на меня повесить пытаются? Подумаешь, маленький пожарчик был. Я вообще уже уходила.
– И гранату швырнула?
– Не было такого!
Я резко разворачиваюсь, задевая локтем ручку кастрюлю. Та с грохотом падает на пол, брызгами окатывает меня.
Хорошо, хоть на плиту поставить не успела. И не обожглась кипятком. Дикий ржать начинает.
– Это всё ты, – фыркаю.
