Знакомое рычание бьёт по нервам. Словно перерезает сухожилия, лишает возможности двигаться.
Камиль.
Это он.
Он меня зажимает!
Сильнее давит ладонью на живот, притягивает к себе. Впечатывая в каменную грудь.
– Хули ты такая активная? – рявкает шёпотом. Я мгновенно замираю. – Ну?
– Камиль.
Необоснованное облегчение накатывает. Я выдыхаю, прекращая извиваться ужом.
Я не считаю Дикого менее опасным, чем его охранник. Нет. Это самый непредсказуемый зверь, которого ничто и никто не сдерживает.
И не тешу себя надеждой, что он милосердие проявит.
Пора понять, что он о таком и не слышал.
Просто…
Есть разница. С каким-то отбитым отморозком охранником столкнуться. Или с отбитым Диким.
Потому что Камиль – у него цель есть. Не совсем понятная, запутанная. Тёмная, нелегальная. Но пусть. Он умеет думать.
И всё же может останавливаться, если это самому выгодно. Поэтому с ним как-то проще за жизнь бороться.
– Чего тормознула?
Я слышу насмешку в голосе мужчины. Сначала не понимаю, а потом…
Чувствую, как что-то каменное упирается в мои ягодицы.
Давит, желая ворваться дальше.
Я… Я крутилась и об ЭТО тёрлась? Возбудила его, пытаясь как раз таки избежать любой близости.
Мышцы сокращаются. Закорачивает их в состоянии напряжения. Начинает бить мелкой дрожью.
– Камиль, – пищу и хнычу. – Ты же не станешь… Пожалуйста.
– Я себе дрых, малая, – выдыхает недовольно. – Пока ты не начала тереться о меня как течная сука.
– Я лишь подумала, что меня пытаются… Что тот охранник…
– Того охранника псы жрут. Можешь не рассчитывать, что твой фальшивый ПТСР прокатит.
Выебоны заканчивай.
– Мой страх не фальшивый!
Кажется, будто Камиль не понимает. Действительно не знает, что такое боятся. Вслушиваться в каждый шорох.
Вздрагивать и переживать, что тот кошмар прекратится. Ведь сам ничего подобного не переживал.
– Ты когда-то был маленьким? – спрашиваю тихо, боязливо. – Ну, то есть, ты всегда был таким крупным и внушительным? Я пытаюсь аналогию подобрать…
– Завязывай с этим. Ещё раз про пса вякнешь – пойдёшь в псарню.
– Просто… Ты сильный, Камиль. Сильный и влиятельный. Ты можешь со всеми разобраться. А я – нет. И я не смогу ничего сделать сама. Когда они напали… Когда ты меня им отдал…
Я сглатываю. Душит подступающими слезами. Глаза начинает жечь. Случившееся словно ожившие картинки.
Дикий раздражённо вздыхает за спиной. Кажется, он уже сожалеет, что пустил меня к себе в постель.
Боже!
К себе пустил.
И мне так мягко, и тепло – потому что это кровать Камиля.
