– Ты ведь того охранника подстрелил, не только из-за того, что он приказ не выполнил, да?
Проглотив всё до конца, я впиваюсь в него взглядом. Хочу до сути дорыться. Я не понимаю. Ни черта не понимаю. Ещё там, внизу… Я была готова признаться. Почти заставили. И на самом пике он всё прекратил... Я была уверена, что Дикий знает, точно догадывается. А теперь… Теперь я полностью в рассеянности…
– Я тебе уже сказал, он приказа ослушался, – Дикий пальцами подборок сжимает, вынуждает в глаза его страшные смотреть, – не ищи мне оправдание, малая.
Не строй воздушных замков.
– Ты ведь не всегда был таким, правда? – продолжаю вопросы задавать, мужчина прищуривается, – не мог быть всегда. Мы ведь всё в детстве... Вот знаешь как собаки, когда щенками рождаются, даже у самой страшной породы, всегда человек решает, какими они вырастут… Они все поначалу хорошие. А когда человек с ними плохо и они огрызаться начинают, рычать, кидаться...
Пальцы Дикого на моём подбородке сильнее стискиваются, глаза опасно блестеть начинают.
– Ты меня сейчас псом назвала?!
Рычит угрожающе.
– Это аналогия! Ты ведь мне какую-то отраву проглотить дал, да?! Значит, считай, что исповедь перед смертью!
Огрызаюсь. Яростно ему в лицо бросаю.
– Вижу мозги твои даже в такой ситуации мирном сном спят, днём с огнём не сыщешь.
- Знаешь, вот эта вся твоя грубость, напускная.
Дикий голову набок склоняет. Рассматривает меня как будто зверушку в контактном зоопарке.
– Ну, чего заглохла? Трещи дальше. Может, нашла во мне детские травмы? Вылечишь.
Или какое ты себе там оправдание вырисовала?"
"– Знаешь, если бы я тебя до Буйного узнала… Вот если бы… Если бы мы познакомились при других обстоятельствах. Ты бы вёл себя иначе? Был бы другим?
Не знаю, почему для меня это так важно. Я в его глаза смотрю и жду реакции. И она есть. Глаза вспыхивают. Я даже искорки вижу. Мои вопросы его не оставляют равнодушными.
Я ведь знаю о нём много чего. Знаю и хорошее. Злата рассказывала. Когда Настя ей в доверие втиралась.
– Ты не узнаешь как бы было, – рявкает в ответ.
– В тебе ведь есть хорошее.
– Заебала на этой пластинке сидеть.
– Ты ведь Настю спас, да? Она ведь правду говорила? От ублюдка, который её избивал, спас же?!
Его пальцы на шее мою перемещаются, сжимают.
– Тебя колыхать не должно.
Значит правда. По реакции его вижу. От ублюдка её спас, а со мной себя как ведёшь?!
– Значит, это я так заслужила, да? Чтобы плохо. Чтобы называл меня по-всякому. Ненавидел.
– Сама знаешь, что заслужила.
