В хмуром раздумии Яга медленно подошла к злополучному тыну. Используя колоду, торжественно водрузила череп Чернобога на бывший кол Преславы и захлопала в ладоши.
– Тут твое место, изверг. Исковеркал мою жизнь, так теперь послужи пугалом.
Она еще долго хлопала себя по бокам и притоптывала на месте от смеха.
И вдруг, повернувшись к избушке на курьих ножках, скомандовала:
– Просыпайся от дремы, старая курица! Готовься – за кромку пойду.
Избушка шевельнулась, а затем встрепенулась петушком от гузки до гребешка. Она захлопала ставенками от радости и, как бы приглашая войти, широко растворила дверцу.
Помолодевшая Яга с грустью посмотрела на рассветную зорьку и, подобравшись, вошла в хату. Там она прислонила кулачки к векам и потребовала:
– А ну, изба, повернись к Яви задом, к Нави передом!
Избушка как будто бы только этого и ждала. Она захлопнула ставни, дверцу, печные заслонки и, заскрипев, принялась разворачиваться, осторожно переступая, как курочка над яичком. Шажок, шажок, присела. Встала, опять топталась, поворачивая себя – заколыхалось все в избе, загремели склянки, горшки, а гроб Яги, так тот сам на бок завалился.
И вот замерла избушка, пыхнув на прощание золой из потухшей печи.
Баба Яга все поняла и неожиданно прошептала:
– Ну же! Открывай! Не томи. А то, не ровен час, передумаю.
Изба послушалась и с легким скипом отворила входную дверцу.
Опустив руки долу, великая ведьма распахнула черные, как вороново крыло, глазищи и уставилась наружу.
А там…
Навь! Мир мертвых! Давно она здесь не была.
Исчез знакомый дворик, пропали вековые елки за тыном, запропастилось ясное восходящее солнышко. Впереди ее ждала потрескивающая, запекшаяся близким пожарищем тьма. Баба Яга сделала несколько шагов и оказалась за кромкой жизни, в царстве мертвых. Обернулась. На месте милой деревянной избушки на курьих ножках по-прежнему возвышалась закопченная сторожевая башня с узкими бойницами.
Яга медленно развернулась и посмотрела вперед, туда, где в мертвецком сумраке пылал раскаленным железом вечный Калинов мост.
Здесь, на этом берегу, Царство мертвых еще только намечалось, а там, за мостом, простому смерду уже не вернуться. Баба Яга торопливо пошла по сухой потрескавшейся корке земли к огненной реке Смородине. Хозяйкой прошла на ту сторону, каленый мост не жег ступни. Она была не простой усопшей душой, она была богиней. Яга сама пылала от желаний и надежд. А на той стороне ее уже ждали.
Многоглавый змей в доспехах зевнул всеми семью головами.
