Ворожея торжественно извлекла из-за своего дубового гроба Зеленый посох и вручила его Двусмыслу со словами:
– Я вплела в твою могучую палку стоеросовый осиновый побег, чтобы ты смог на любого сильного ворога болезнь скорую наслать, а дороженьку преследователя запутать.
– Исполать тебе за это, хозяюшка! – поклонился Двусмысл.
Баба Яга ласково улыбнулась.
– Аука принес с мохового болота крупную голубику, но не простую, а огромную и живую, с корешком. Я заговорила ее и поместила в корешки твоего перевернутого посоха, отныне эта ягода будет защищать твое здравие.
– И за это спасибо тебе, великая! – вновь поклонился до земли ушелец.
Баба Яга искренне растрогалась, смахивая набежавшую слезу.
– Ты уж побереги себя в дороге-то, с оглядочкой хоть ходи. Нынче на Руси времена шибко тревожные. Людишек лихих, что спелой малины на медвежьей делянке.
Двусмысл выпрямился, поморщился от боли в пояснице и поинтересовался:
– А что это за веревочка неприметная посох опоясывает и земли касается?
Баба Яга сморкалась в большой расписной венецианский платок и размазывала слезы.
– Какая такая веревочка? Ах, эта. Так ведь Цыпонька посоветовал сплести путеводную нить в шнурок. Это, дружка мой, для того чтобы ты свою дороженьку впотьмах и бедах всегда сыскал.
– Спасибо, Вечная!
– Руби срубы! – громогласно провозгласил ворон.
Баба Яга на прощание махнула платком.
– Посылайся в путь и будь здоров, я не буду смотреть вослед, а Аука проводит тебя до опушки моей лесины.
Как бы ни затягивалось прощание, а пора было отправляться.
Волхв хмуро кивнул и пошел искать свою стезю, а за ним леший поплелся – для почета.
Баба Яга вернулась в избушку, бросила хмурый взгляд на свой черный гроб. Прерывисто подвывая, она улеглась в домовину и промолвила:
– Ушел далече друг мой ситный, а мне теперь героя Ивашку, влюбленного дурочка ждать.
Она вздохнула и неожиданно заснула. Ворон Цыпонька потоптался, потоптался на своей жердочке и тоже закрыл веки, наслаждаясь возникшей тишиной.
Леший Аука вывел волхва из чащи, довел до крайней кривой сосны, махнул ему на прощание своей корявой ручищей и замер, как старинный сучковатый пенек – задремал.
Тем временем волхв Двусмысл пересек ковыльное поле и исчез из виду, и дальнейшая его судьба никому неизвестна.
Поговаривают, что где-то у подножия Уральского горного хребта под названием Белая Сабля затерялся вход в пещеру, где и поныне находится целый подземный город хранителей Радогоста.
