Ульяна, не открывая глаз, кивнула и обняла меня за шею, как всегда делала, когда не успела ещё толком проснуться, но все равно понимала на уровне инстинктов, что происходило.
— Что тебе привезти? — я зачем-то продолжал разговаривать со спящей Ульяной, словно делая зарубку в памяти, что все кончилось, что все прошло. — Хочешь тропических фруктов? Или чего-нибудь ещё…
Ульяна не отвечала, только ровно дышала, и я, немного успокоившись, быстро собрался на работу, где первое, что я произнёс, было:
— Елена, а теперь вы точно уволены.
Через час чтобы вас здесь не было.
Но я еще не знал, какую ошибку совершил.
Глава 17
— Вы не посмеете! — Елена залетела вслед за мной в кабинет.
— Уже, — холодно обронил я, скидывая с плеч пиджак и вешая его на плечики. — Свободны."
"Я взмахнул рукой, намекая, чтобы не мозолила мне глаза и свалила от греха подальше, иначе собственными руками удушу идиотку, которая поставила под угрозу мой брак и расстроила Ульяну.
— Я напишу заявление в прокуратуру! — зачем-то сказала Лена и топнула.
Так громко, что каблук скрежетнул по ламинату. Я поморщился.
— Можете ещё Деду Морозу, чтобы уж точно, — холодно посоветовал я, упираясь тяжёлым взглядом в эту дуру.
— И в трудовую инспекцию! — Лена упорствовала во грехе, и я приподнял рабочий телефон, набирая код охраны.
— Хорошо хоть не в Спортлото, — кивнул я, прислушивалась к гудкам в трубке. Лена подлетела к столу и со всей силы дернула базу телефона со столешницы, вырывая провода.
Я вскинул бровь.
— Вы не посмеете меня уволить.
Я столько времени терпела вашу тиранию, вечные придирки…
— Секретарши только в сериалах раздвигают ноги на работе, у меня надо работать, — обрубил я поток непонятных претензий.
— Да как вы смеете! — задохнулась Елена, и я кивнул в сторону двери.
— Обычно смею, обычно могу, обычно увольняю безответственного сотрудника, который не соблюдает субординацию, совершает ошибки, ставя под угрозу репутацию компании…
Меня несло. Я был так зол, что готов был обвинить секретаршу в самых последних грехах, чтобы просто донести, что она курица безголовая, которая совсем не соображает, что творит.
Лена замерла с висящим на проводе телефоном и часто моргала. Ее губы тряслись, а пальцы, сжимающие провод, аж побелели. Я уже думал, сейчас грянет истерика и придётся ее выводить силой, но тут она дёрнулась ко мне, обогнула стол и в одном порыве упала передо мной на колени, схватилась за мой ремень, и у меня перед глазами расцвела красная пелена.
