Тут и ненавистный Ческис! Она направляется в его сторону, делая отчаянный рывок, ища по сторонам любое подручное средство, могущее облегчить его убийство, но, не находя, пытается схватить хотя бы за свитер. Её отдирают почти сразу, как тогда от Тимура. Свитер рвется, из его карманов выпадают бумажные деньги, сам он трусливо прячется за спинами остальных. Вокруг все молчат.
Видя такую, складывающуюся не в ее пользу обстановку, Надя, делая вид, что ее порыв ослабевает, почти без эмоций, на самом деле задыхаясь, говорит:
— Ладно, тварь! Сейчас главное — Тимур.
А с тобой я разберусь потом!
Разворачиваясь, бежит вверх, и, пролетая еще один лестничный марш, входит в офис. Распахивая дверь, видит сидящего на подоконнике Тимура. Муж смотрит в окно. Оно небольшое, очень высоко расположенное от пола, который он, такой высокий, не достает ногами. За стеклом летит серый дождь с грязным снегом. Не в силах пока пошевелиться, боясь спугнуть или сделать, что-то не так, Надя, впитывая каждую мелочь, рассматривает любимого.
Он одет в свою реальную одежду: джинсы и коричневый свитерок с тремя пуговицами и воротничком, очень любимый, тот, что куплен ими вместе в Стокгольме. Супруг сидит не шевелясь, куря одну за другой сигарету, быстро, сосредоточенно. Она не выдерживает:
— Тимур! В тебя же стреляли! Это Ческис?! Он прячется. Он сейчас сбежит. Что нужно делать?
Будто ни в чем не бывало, ничего не случилось, а происходящее обычнее обычного, Тимур поворачивается к ней:
— Наичка, ты уже ничего не сможешь изменить.
Тебе ничего не надо делать. Я со всем разберусь сам. Посмотри лучше, какими станут дети!.. — Указывает ей на происходящее за окном, которое удобно для обозрения неожиданно раздвигается в стороны и вертикально — от потолка до пола и от стены до другой стены. Взору вдовы открылась залитая солнечным светом полянка, по центру стоят Катя и Георгий. Годовалый Георгий на глазах вытянулся, превратившись почти во взрослого мужчину, одетого в камуфляжную форму, с короткой стрижкой и небольшими залысинами ото лба.
Рядом таким же образом одиннадцатилетняя Катечка превратилась во взрослую женщину, показав в мгновение ока все перемены еще только должные произойти в ней. Повзрослевшая, она стояла, держа на своих руках совсем маленького мальчика — сына, а за ее юбку держалась девочка полутора-двух от силы лет.
Она не могла оторвать взгляда от них, но больше тянуло к нему… непреодолимо, настолько сильно, что это будущее она легко бы променяла на мгновение с ним.
