Надьке сейчас нечем ни за похороны, ни за детскую поликлинику заплатить.
— Галочка, мы дадим ей сколько денег, сколько нужно, я вам привезу. (Вот воистину нет чести у человека — до сих пор везут!).
— А зачем нам? Звони жене, вези ей! (Что разумно и понятно).
— Нет, я хочу встретиться и поговорить с Юрой. (То есть без этой встречи не повезет и ничего не даст — странная зависимость!)
— Не надо… Звони Наде…
— Я не могу. Я сейчас очень занят. Должен прилететь очень важный человек — я обеспечиваю ему охрану… Автоматчиков… Охраняемый особняк… Вот если с ним что-нибудь случится, она вообще ничего не получит.
(Это речь о Марке Волошине, с которым, по всей видимости, все же что-то случилось, поскольку вдова ничего и не получила! Да и странно: к Юре с деньгами есть время заехать, а к его дочери — нет…).
— А что с ним может случиться?
— А мы не знаем, кто из нас будет следующим. А у Нади сейчас все уляжется. Она молодая женщина. Я лично заберу ее с детьми жить в Германию. (Охотно верим… Наверное этот генерал сосед такому преданному России и народу Её, как и единственный президент СССР Горбачев, что так точно выполняет обещания!).
— Жанн, по всем вопросам звони ей.
— Ну, может быть, я встречусь с Юрой, деньги подвезу? Я хочу с ним поговорить…
— Ему с тобой незачем встречаться!..
Кроме распечатки этого разговора в материалах дела, он сохранился записанным дословно на страницах «Черного дневника» — Надежда Юрьевна переписала разговор из материалов дела в один из приезд в прокуратуру…
Думается, что толкования на эти строки излишни, пояснения ждут своего времени, и прежде всего объяснений ожидает сама Надежда Юрьевна.
Мама ее упокоилась несколько месяцев назад — Царствие ей Небесное! Жанн же Федорович навряд ли сможет перебороть себя, представ с поникшей виноватой головой, принося свои извинения. Да! Он русский офицер, и да — как он заявит скоро Пылеву, — на предательство не способен, во что мы охотно верим, так же как и в то, что только что прочитанное не что иное как ошибка, по какой-то причине совершенная и забытая.
Я, как тоже русский офицер, смею напомнить о ней, ибо считаю, что исправленная таковой уже не считается. Все в Ваших руках, господин генерал! Либо о нас с Вами будут помнить как о бывших военных, окончивших свою карьеру на службе у криминала, либо… — я свой выбор сделал, он очевиден в этих строках…
* * *Примерно 19 января я вернулся из Киева, не достигнув цели. «Цель» на этот период находилась вне моей досягаемости.
