Этот шарф на как всегда распахнутой груди, которым она несколько минут назад обматывала Тимуру шею… Дядечка вопрошая, кричит:
— Он? Он?!.. — Злые фразы сыплются то вслух, то про себя — ни до него, ни до кого… ни до жииизниии: «Да не буду я тебе отвечать! Отстань!». Он тянет ее за рукав халата. «Не на ту напал!» — Надя выдергивает руку, рукав спускается — под халатом ничего нет! «Плевать!» — с этим словами, ничего не чувствуя, мало что понимая, не отдавая отчета о происходящем вокруг, только Тимур и она — другого мира нет, а если и есть, то он не важен! По снегу босиком Хлебникова оббегает машину сзади, к месту водителя.
Кто-то кричит «дядечке»:
— Ты чего ее полуголую вывел?!..
«Идиоты! Я сама пришла! Ну почему снег? Зачем столько народа? Тимурище завтра уезжает, а я… Господи, что он скажет, когда узнает, что я вот в таком виде здесь, с этими людьми… Автоматчики, люди, камера… Где мой сын?… «Буся»! Ах да, я оставила его с… с каким-то военным… или нет? С милиционером! А откуда они здесь? Что я скажу Тимуру? Наша машина здесь, взломанная, дверь на распашку… кто-то сидит за рулем? Эти придурки сказали, что его убили, но он не может… Он не может так поступить со мной!.
. Кто сказал, что мороз, какой мороз — я ничего не чувствую! А раз не чувствую, значит сплю. Какой ужасный сон!» — Надя, не желая тормозить хаотически сталкивающиеся мысли, каким-то вторым, дублирующим основной, разумом разбирала медленно и глухо реалии, как пробирающееся сквозь теплые подводные течения холодное: «Нет, мороз должен быть, он разогревал двигатель — сейчас зима.
Не чувствую, да и хрен с ним со всем, лишь бы он не замерз! Надо подойти к распахнутой двери машины… Нет, нет, нет!.. Я не хочу, я не могу! Тимурище, ты же должен бы уже уехать! Кажется, я единственная, кто работает разумом — эти другие мысли не мои, они сумасшедшие! Это их мысли, но какие навязчивые. Да это Тимур!.
. Ты ранен — это факт! Господи, сколько крови! Почему ему не оказывают помощь?! Ничего, дорогой, я здесь… Сейчас, сейчас, милый! Сейчас я им всем покажу, я всех подыму на ноги, врачей, клиники, конечно в Германию — там все сделают, кровь купим…».
Все ближе и ближе, она приближалась ближе, несмотря на сопротивление со стороны «дядечки» и еще кого-то с ним: «Что это? Льдышечки на голове Тимура? Нет… Аааа… — это… какие-то кусочки косточек.
