Рассмотрев предложение Григория, Ананьевский и Буторин не стали ничего вкладывать, справедливо посчитав это блажью только освободившегося «братишки». Единственно, чем они согласились участвовать — своими именами и силами «быстрого реагирования».
Насколько я помню, Гришу Василий обманул и здесь — это не Россия под патронажем «Сильвестра», а потому бывшие с Гусятинским в киевский период его жизни подчиненные искали «семейника» погибшего Тимофеева, как вы поняли, безрезультатно…
Пылевым, в особенности Андрею, как человеку заведовавшему финансами бригады, этот проект виделся неудачным и неуместным.
Григорий настоял, ссылаясь на «Культика» с «Осей», и деньги потекли. Всего было переведено чуть больше двух миллионов долларов: за миллион Григорий приобрел виллу на острове Тенерифе, часть перевелась на личные счета самого Гусятинского, которыми до сих пор пользуется его бывшая супруга Мария.
Расчеты и отчеты Андрей показывал мне лично, еще до смерти моего шефа, вместе с письмами, написанными последним из тюрьмы, переданными через адвоката.
Не скрою, и то, и другое оказало на меня удручающее воздействие, но само по себе не могло бы стать причиной для принятия решения устранить босса.
Основными были: желание выйти из-под его контроля и покинуть сею стезю, нежелание участвовать в предстоящих кровопролитиях по ликвидации Пылевых с их приближенными, о котором он сказал мне открыто примерно в это же время, подтвердив опасение Андрея о грозившей всем опасности, высказанное мне при встрече.
К этому времени я узнал, что Юру Лукьянчикова застрелили в подъезде по его (Гусятинского) указанию, а мы были друзьями — это и оказалась «последней каплей».
Из вышеназванной суммы, впоследствии, удалось вернуть из «киевского дела» около шестисот тысяч[50]. Далее. Судите сами, о каких миллионных оборотах и «нефтяном» можно вести речь, когда Григорий Гусятинский освободился в конце октября 1994, а был мною смертельно ранен 25 января 1995 года, по причине чего и скончался через пять суток.
Всего пробыв на свободе чуть меньше трех месяцев, почти месяц из которых был в разъездах: 28 декабря 1994 года он, вместе с Буториным улетает в Израиль, оттуда на остров Тенерифе к новорожденной дочери и супруге, уже въехавшим на новую виллу. Возвращается же в Киев — 22 января, где 25-го выстрел из «Браунинга» останавливает работу его головного мозга навсегда.
