Мы можем, как принято иногда, оправдывать его отъезд в Киев, предполагать какой-то бизнес с миллионными оборотами «нефтяного дела», но… я считаю это важным моментом, для прояснения положения внутри бригады, державшей в тот момент бразды правления коляски, загруженной, в том числе, и «МАРВОЛ».
И ребенку понятно, что после гибели «Сильвестра» доступ к его деньгам имели два человека, основным из которых был Григорий Лернер, бывший не в состоянии принимать на равных, кроме Тимофеева более никого: ни «Триаду», ни Ананьевского, ни Буторина, ни тем более Гусятинского, соответственно и делиться на равных.
Вторым был Дима «Плосконос». Первый, благополучно забрав некоторую часть с еще работающими схемами, растворился в Австрии, предпочитая забыть о горьком и ненавистно-опасном прошлом, начав новое, не менее обжигающее авантюрное сердце, настоящее. Второй — преспокойно оставив свое место претендентам, просто улетев в Америку, прихватив с собой несколько удобно размещенных на время, словно для него, миллионов долларов.
Лернера пытались достать в 1996 году отправившиеся туда Ананьевский, Буторин, Пылев с небольшой командой. Разумеется, эти серьезные люди приезжали не только ради «поболтать за жизнь» и принять «на свои уши изрядную долю лапши», которую профессионально готовил и развешивал опытнейший из мошенников, уже взявший себе к тому моменту новое имя Цви Бен Ари[49]. Его пугали, шантажировали, применяли физические методы воздействия, но ничего кроме обещаний не добившись, вернулись на Родину и вскоре прочитали «открытое письмо», написанное Лернером в печати, но об этом позже…
Продолжим.
Итак, Григорий Гусятинский денег от «Сильвестра» получить уже не мог. Киев был выбран как некая база, основание которой, впрочем, было. Дело в том, что «Иваныч» незадолго до смерти ссудил минимум миллион долларов своему «близкому» по лагерным будням, Васе «Киевскому», точнее, к сожалению, не помню. Григорий мог иметь к ним отношение, поскольку был знаком с этим персонажем. То есть, была надежда вернуть, хоть какую-то часть.
«Сильвестр» выделил эти деньги, как принято выражаться в преступном мире, на «подъем», после освобождения порядочного арестанта."
"Обращаясь с этой просьбой, Василий обосновал ее имеющимся проектом «нефтяного бизнеса» вкупе с Ренатом «Донецким», к тому моменту игравшим большую роль не только в Донецке, но и на всей Украине. После некоторого общения стало понятно, что возвращать нечего, но воспользоваться этим, как неким плацдармом очень даже подходяще.
