Правда, началось это только через ДЕСЯТЬ лет после гибели Тимура, сразу по вынесении приговора на состоявшемся суде, и за каждую сумму Шумахер брал с вдовы расписку, строки которой оглашали, что таким образом погашается долг «МАРВОЛ» — делайте выводы сами. Удобно дать хоть что-то, при этом не учитывая ни процентов, ни неустойки, ни прося прощения…
Сейчас же приникнем к «замочной скважине» времени, рассматривая в подробностях ход событий по хронологии и крепнущего преступного сообщества с его членами, и роста бизнесменов с их подчиненными, и счастья четы Хлебниковых, что стало возможным, благодаря откровениям Надежды Юрьевны ради памяти своего мужа…
Сколько раз я наблюдал счастье людей еще не женатых, не объединенных штемпелем в паспортах, столько же раз делал вывод, что нет зависимости чувств от этого действия.
Но мы все равно продолжаем тянуться к ЗАГСам. Наверное, женщине приятнее чувствовать себя, что ли, помеченной печатью своего возлюбленного. Не будем думать об имеющих иногда место меркантильных помыслах, ибо любящие по-настоящему стремятся отдать, а не взять.
В стопроцентной настоящей женщине заложена аксиома принадлежности мужчине, чувствуя себя охваченной им, она вполне счастлива, чего не может быть без ощущения обладания ей любимым. Некоторые, говоря языком упрощенным, характеризуют эту принадлежность, как владение «вещью». А ведь обидного в этом ничего нет, поскольку наше тело действительно «тленная вещь», данная нам во временное владение. Оно принадлежит не нам — Создателю, хотя, к сожалению, сдается почти всегда нами нашим же страстям в бессрочную аренду, ибо если бы было иначе, каждый берег свой организм, живя не меньше ста лет.
Но мы слабы!
Наступает время, которое заранее узнают единицы, и Господь возвращает «прах к праху», изымая важнейшую из тайн, к которой прикасается каждый из нас, поскольку речь идет о душе. А если тело принадлежит не нам, не нами выбрано или заработано, то душа тем более. Эта частица Неведомого Вечного, которую мы сразу по рождении начинаем пачкать, голос которой в виде совести приглушаем как неудобный, надоевший шум, нами и вовсе не ощущается.
Это бесплотная, бессмертная часть каждого из нас, бесценным, но несберегаемым своим существом соединяется с себе подобной в любимом нами человеке, необъяснимым образом, лишь иногда мистически проявляемым и внезапно ощущаемым нами. От того мы чувствуем происходящее с нашими близкими на огромных расстояниях.
