— Мне — кофе, — безапелляционно заявил он, усевшись на свое место во главе стола.
— Но Игорёк, тебе же вчера плохо было, — попыталась возразить мама.
Он был непреклонен.
— Катя, я же попросил!
Она налила ему кофе. Посторонних никого не было, прислуга накрыла стол и испарилась. Отец говорил, что не любит, когда ему в рот смотрят, а еду на тарелку он в состоянии положить самостоятельно.
Я же посмотрел на маму и призадумался, смогла бы она так подставить своего Игорька. Хотя он бы тоже не стал снимать ее без трусов и выкладывать снятое в интернет.
Отправив в рот кусок омлета, он спросил:
— И как же ты теперь будешь, сын?
Я подцепил вилкой ломтик ветчины и пожал плечами:
— Обыкновенно. Кто меня знает, тому и в голову не придет, что эта муть — правда. А кто не знает — так те меня вообще не волнуют.
Родитель не желал успокаиваться.
— С чего девчонка так взбеленилась?
Я не собирался врать.
— Вообще видео снимал я. И на нем я с ней, сам понимаешь, чем занимаюсь. Я хотел слить его в сеть. Она каким-то образом узнала.
Закинула мне вирус, так что у меня всё полетело. А сама смонтировала ролик немного по-другому. И тоже слила в сеть.
За столом установилась гробовая тишина.
Мать смотрела на меня грустно и с укором. Захотелось отвернуться, но этого я не сделал.
— Зачем, сынок?! Она же молоденькая совсем. И ты с ней так… Не по-человечески, — проронила мама тихо.
За грудиной противно заныло. Вот как она так умеет сказать несколько слов, чтобы я почувствовал себя последней сволочью?"
"— За дело.
Нечего было хвостом крутить и к другому за моей спиной бегать.
От этих слов так и веяло ревностью и обидой. Но куда деваться, если всё так и было. Я бы эту девочку на руках носил. Но ей это не надо было. Я недостаточно хорош для нее.
Отец отложил столовые приборы и во все глаза уставился на меня.
— Платон, ты хочешь сказать, что весь этот цирк с конями из-за того, что ты приревновал Лену? И решил вот так поквитаться? Но даже этого не смог сделать. И в результате опозорил нас с матерью и ударил по репутации компании?
Что ему сказать?!
— Выходит, так.
Отец нахмурился еще сильнее, отодвинул от себя тарелку и произнес:
— У меня пропал аппетит. А ты, — он указал на меня пальцем для большей убедительности, — осёл.
После чего покинул столовую.
Есть я тоже не хотел. Ночью я не выспался, потому что мне снилось, что я добрался до затейницы и наказываю ее и сверху, и снизу. Можно было бы еще и бочком, только я проснулся. Очень недовольный собой.
