Из одежды у него на бедрах болтаются джинсы. Темно-каштановые волосы мокрые и взъерошенные. Босые ноги утопают в мягком ковре. А у меня чувство, что между нами ничего и не было. Померещилось. Не было этой ночи. Не было его рук на моем теле, его жаркого шепота, стонов удовольствия. И постель смята не нашими телами.
Хочется протянуть руку и прикоснуться. Провести пальцами по ключицам, спуститься ладошками по груди, задержаться, ловя стук его сердца. Я знаю, оно колотится, как мое собственное. Потом дотронуться до живота.
Он твердый, а кожа горячая. И наверняка твердый не только там, где я вижу.
Но морок, в который я сама себя погружаю, разбивает холодное:
— Пошла вон!
И я не спрошу, почему. Меня даже не удивляет, что я это слышу. Я всё знала, когда шла сюда. Когда позволяла ему возможное и невозможное.
Я не спрошу, что случилось, потому что Платон ошибается. Ошибается во всём. В причинах, что привели меня к нему. Ошибается в том, что будет после. Ошибается во мне, считая меня глупой курицей.
Ему многое предстоит узнать.
"
"А самое главное он ошибается в том, что я для него ничего не значу. Я могу легко его переубедить. Стоит мне протянуть руку и коснуться выпуклости в его штанах. Мужчины на самом деле такие слабые.
Только я не буду.
Я развернулась и направилась к выходу из квартиры.
Вслед раздается ядовито-насмешливое:
— Стой, трусы забыла.
Не оглядываюсь.
— Оставь себе на память, мальчик.
Захлопываю за собой дверь со стуком гильотины.
Он думает, что знает, что сделает сейчас.
Но его ждет жестокое разочарование. И меня тоже оно настигло.
Зачем было лететь на огонь?
Смотрю на экран сотового уже на улице, направляюсь к машине. Начало восьмого утра. Платону совсем не спалось.
Ветер обдает холодом голые ноги и настырно лезет под платье. Запахиваю куртку и спешу к автомобилю. Ныряю в теплый салон.
И жду. Дам Хромову единственный шанс. Смотрю на экран своего телефона. Скорее всего, он попытается слить видео с телефона. Но может и с компьютера.
Напряжение поднимается волнами, раскручиваясь словно цунами.
Сердце стучит как заведенное.
— Ну, пожалуйста, не надо, — шепчу я пересохшими губами.
Но вселенной нет никакого дела до моих желаний.
Мне приходит уведомление, что видео этой ночи пытались куда-то отправить. А потом, когда не получилось, выложить на сайт.
Мне становится все равно. На меня спасительным облаком опускается безразличие.
Секунду разглядываю картинку с красочным «факом». Потом отправляю ее Платону.
