На дисплее горит имя ""Платон"". Мне хочется ответить, но не хочется, чтобы мне снова сделали больно. И речь не про физическую боль. Мне не хочется, чтобы калечили мою душу.
Всё же отвечаю на звонок:
— Алло!
— Лен… — дальше я слушаю тишину.
Может, я его неправильно оцениваю? И он вовсе не такой мудак, каким мне всегда казался?
Я тоже молчу.
— Можно, я тебе утром позвоню?
Я прислушиваюсь к себе, стараясь понять нужно ли мне продолжение.
В конце концов, выдыхаю:
— Да.
Не знаю, что из этого получится. Но пока не попробуешь, не узнаешь.
Затем поспешно добавляю:
— Только не в шесть утра!
Слушаю тихий смех и нажимаю отбой.
Я так устала, что засыпаю мгновенно.
Утро начинается с сигнала будильника. Вставать и ехать на учебу нет ни малейшего желания. Я пишу куратору о плохом самочувствии. И снова засыпаю."
"Во второй раз просыпаюсь поздно, около двенадцати дня. Иду в туалет. Низ живота ноет, кровянистые выделения небольшие, но продолжаются. При таком раскладе визит к гинекологу — это необходимость. Собираюсь позвонить и выяснить, когда меня смогут принять, и обнаруживаю, что у меня куча пропущенных вызовов.
Телефон стоял на беззвучке. Они от Платона, Ирины, куратора и… Кирилла.
Пока я раздумываю, что мне делать, в дверь звонят. Я открываю, и уже без удивления вижу злющего Платона. Тут же звонит телефон. Я, не глядя, принимаю вызов. Аппарат оказывается на громкой связи.
— Еленка! — раздается виноватый голос Кирилла, — Выслушай меня…
Платон выдергивает сотовый из моих пальцев и холодно чеканит:
— Не звони ей больше! — потом отключается.
Я спросонья не могу даже нормально отреагировать.
— Знаешь, сколько раз я тебе позвонил? Двадцать пять! Неужели было трудно ответить?! — слышу я новую претензию.
— Платон!
Я собираюсь высказаться по поводу его бесцеремонности, но он не дает. Делает несколько шагов ко мне, обхватывает лицо ладонями и вглядывается мне в глаза.
— Или ты хотела с ним поговорить?! Он — лишний в нашем уравнении.
Его губы накрывают мой рот, не давая мне возразить и воспротивиться.
Я руками упираюсь в крепкую мужскую грудь, но не отталкиваю. Я растеряна. Для меня такое состояние в диковинку.
Да и поцелуй не вызывает отторжения и желания сопротивляться. Платон ласкает мой рот своим языком, нежно посасывает мои губы.
Он прекращает поцелуй сам, но мы стоим какое-то время обнявшись. Дверь в квартиру открыта настежь, а я замерла и слушаю, как быстро бьется сердце мужчины, который меня обнимает.
— Лен, не надо с Кириллом разговаривать.
