— Тебе совсем делать нечего?
Он вцепляется рукой в собственные волосы, тянет их вверх, кажется, даже не отдает отчет этому жесту и повторяет:
— Я хочу знать, трахалась ты с ним или нет?
Еле удерживаюсь, чтобы не повторить его жест.
— Какое тебе дело? М-м?
У него такой взгляд, когда он смотрит на меня, как будто его кто-то поджаривает. Живьем.
— Нет! — сдаюсь я, — Нет! Ни с ним, ни с кем-то еще. Доволен?
Не знаю причины, по которой я сейчас обсуждаю это. С ним.
— Но это не значит, что я буду спать с тобой!
На его лице едва-едва проступает облегчение, но после моих слов Платон стискивает челюсти.
— Ты меня хочешь, — констатирует он.
Я же слишком честная, чтобы отрицать правду.
— Я не животное, чтобы идти на поводу инстинктов.
Он зыркает на меня исподлобья и делает шаг в мою сторону:
— Я спрашивал тебя. Тогда еще. Чем я тебя не устраиваю?
Раз пошла такая пьянка, скажу все, что думаю:
— Зачем я тебе? Просто трахнуть? А я хочу, чтобы меня любили!
В его взгляде отражается изумление.
— Лен, ты же умненькая. Какая любовь? Есть всего лишь физиология. Мужчина и женщина интересны друг другу, пока удовлетворяют те самые потребности. А потом — всё. Да и не факт, что партнеры хранят верность.
Мир погружается в серые тона, пока я рассматриваю Платона, оценивая его искренность. Похоже, что он свято верит в то, что говорит. Но я-то так не хочу. Затем мне в голову приходит страшная мысль — а что если прав он, я же ошибаюсь? Что, если все мужчины думают также? Все остальное, что получают от них женщины, сплошное притворство? Я слишком молода, чтобы разобраться самостоятельно.
— Что мне сделать для тебя? — спрашивает он вдруг.
Под его ботинком хрустит осколок
И я знаю, чем мы теперь займемся.
Не знаю, на что Платон рассчитывал после моих слов.
Но явно не на веник, который я ему протянула.
— Что это?
— Веник. Вы разгромили половину моей квартиры. Будет справедливо, если ты мне поможешь.
На его лице смесь изумления и шока.
— Похоже, что я из службы клининга?
Ох, уж эти царские замашки!
— Не хочешь помогать — я не заставляю. Дверь на выход находится за твоей спиной.
— Ладно, ладно. Тебе что отчим денег совсем не дает?
Я роюсь в тумбочке в поисках тапочек для него, потому что он вполне может разгуливать в уличной обуви по моей квартире.
— Нет, не дает. Я на самообеспечении.
С этими словами я бросаю на пол перед ним сменную обувь.
— Надевай.
