— Плетение способно забрать жизненные силы и магию всех жителей города, — ответил лже-Итан.
— Что?!
Максвелл уверял, что в плетение изначально заложен лимит. Капля от каждого, незаметно и без последствий. Враги знали, что мы ему доверяем…
— Он предал нас?
— Можно и так сказать, хотя он вряд ли это понял. Проблемы создало лишь то, что ты лично занималась вопросами безопасности комнаты. Мы до последнего не знали, как выглядит ключ.
— В академии было легче за ними следить, — грустно покачал головой Рилан.
— Ещё бы, там был безотказный Вотерборн, — хмыкнул самозванец.
— Курт? — переспросила я.
— Послушный юноша, — мечтательно улыбнулся Рилан. — Он первым испытывал все мои составы. Не хотел на войну, потому был только рад избежать службы.
— Значит, он шпион? — предположила я, но лже-Итан меня проигнорировал и показал сообщнику брачную вязь.
— Они женаты, представляешь? Это меня и выдало. Её разбудило нарушение контракта. Впрочем, без разницы. Теперь всё в порядке. Плетение восстановлено, артефакт у нас, носитель дара и резерв сильнейшего мага страны тоже.
Можно начинать, — подселенец взмахнул рукой, и путы рассеялись.
Я подскочила с кресла на чистых инстинктах.
— Стоять, — приказал Рилан.
Сознание вновь сковало чужой волей, но я и не пыталась сопротивляться, замерла на месте.
— Теперь мы неспешно спускаемся в подвал, — лже-Итан взял меня за руку.
Знакомый жест и в то же время такой чужой...
Глаза защипали слёзы, мне с трудом удалось их сдержать. Надо что-то делать. Как-то спасти себя и освободить тело Итана от подселенца.
— Не бойся происходящего, слушайся, и всё пройдёт безболезненно. Завтра ты и не вспомнишь о своих потерях и о том, что совершила, — произнёс мне на ухо самозванец, прежде чем повести на выход.
Нас снова окружала сфера безмолвия, видимо, чтобы звуки наших шагов не привлекли внимание охраны.
— Это вы вселились в тело Кэтрин? Её сознание сохранилось.
— Так много лишних разговоров, — вздохнул он. — Говорю же, завтра ты всё забудешь.
— Но мне важно знать.
Это моя жизнь, моя семья…
— Нет уже никого. Ни жизни, ни семьи, — качнул он головой. — Твоя сестра выжила, потому что я не пытался её подавить.
— Вы представились нашим отцом.
— Когда-то я был им, — усмехнулся он.
— Вы… вы Уильям Андервуд?! Наш отец?!
— Нет, ваш отец погиб так же, как Вилдбэрн. Я подавил его сознание и год жил его жизнью. Говорю же, мы не учли вашу зависимость от чувств. Твоя мать догадалась, поддержала заговор. Ещё и попыталась меня убить.
