Ведь так?
— Я и шла к Шейну, чтобы это сказать и вернуть браслет, — призналась честно.
Потому и боялась. В конце концов, смирение он бы принял легко, но не отказ.
— Я рад, — Итан ещё склонился ко мне. Аромат его будто усилился, кружа мне голову с особой силой. — Значит, любишь?
— Да, — кивнула я, ощущая, что снова готова заплакать.
— Со мной опасно, ты же слышала, — произнёс он вкрадчиво, срывая с глаза повязку.
— Я знаю.
— И всё равно выбираешь меня?
— Выбираю.
— Вопреки всему и всем? — лицо Итана приблизилось к моему, губы почти коснулись моих губ.
— Да, да, да, — рассмеялась я нервно, и слёзы всё же полились из глаз.
Не представляю, что ждёт нас дальше, возможно, уже через несколько минут нам предстоит новое расставание, но теперь он хоть знает о силе и глубине моих чувств.
— Я тоже, Морошка, вопреки всему и всем с тобой, — прошептал он в мои губы и поцеловал.
Меня закружило в круговороте собственных эмоций. Радость и эйфория смешались в искрящееся зелье, исцеляя израненное сердце и принося мир в душу.
Мои пальцы запутались в пепельных волосах Итана, я прижалась к нему так тесно, как вообще возможно. Была бы моя воля, забралась бы под кожу, чтобы быть ближе к нему, к его сердцу, душе. Чтобы он навсегда остался со мной.
— Морошка, — простонал Итан, приподнимая меня над полом и куда-то понёс.
Мне было всё равно, я лишь цеплялась за него и льнула к любимым губам. Здравые мысли не спешили посещать голову. Я просто хотела Итана, всего, сразу, до конца.
И он хотел меня. Я чувствовала это в порывистости прикосновений, в жадности поцелуев, в нежном шёпоте и стремительности движений.
Итан внёс меня в другую комнату, аккуратно положил на кровать, навис сверху, приглядываясь к моему лицу.
— Джослин… — на его губах появилась шальная улыбка.
Впервые видела его таким… свободным и счастливым. Но и я чувствовала себя так, будто все оковы сорвало с души, позволяя мне впервые в жизни вдохнуть полной грудью.
— Люблю тебя, — я протянула руку к его лицу, трепетно коснулась щеки.
Больше не ледяной, а согревшейся моим теплом.
— И я люблю тебя, моя Морошка, — нежно улыбнулся он и вновь поцеловал.
Слова исчезли, и мы голодно прильнули друг к другу. Не думали о последствиях, о том, что ждёт за преградой закрытой двери квартиры, у нас было только долгожданное сейчас, и мы намеревались выпить его до дна.
/Итан Вилдбэрн/
Джослин заснула. Доверчиво свернулась у меня под боком и затихла.
