Я встаю и, повернувшись к выходу, вижу, как тот, с татуировкой монахини, гордо улыбается мне.
— Он весь твой, — говорю я и иду к двери.
Распахнув ее, я вижу, что моя жена и старший брат играют в гляделки. Моя жена хочет пнуть его по яйцам, а он держится на приличном расстоянии.
— Мы вернемся с Гэвином, — объявляю я и хватаю ее за руку.
— Что, черт возьми, это было, Син? — спрашивает Элли, когда я вытаскиваю ее через передние двойные двери под проливной дождь. Ни один из нас не утруждает себя тем, чтобы натянуть капюшоны.
Открыв дверь машины, я сажаю Элли внутрь и захлопываю дверцу. Как только я сажусь, она поворачивается ко мне.
— Какого хрена? — она тянется ко мне, и ее кулаки врезаются в мою руку.
Повернувшись на сиденье, я смотрю на нее и хватаю за запястья, чтобы ей помешать.
— Элли…
— Не надо, блять, этих «Элли». — Ее большие льдисто-голубые глаза изучают мое лицо.
Я знаю, что у меня идет кровь, потому что чувствую, как она стекает по моей голове. Костяшки моих пальцев в синяках, и меня трясет.
Я так чертовски зол, что хочу вернуться туда и убить своего отца. Но у нас был уговор. Он принадлежит «Бойне», а не мне. Все, что я могу сделать, это продолжать напоминать себе, что братья заставят его заплатить. Снова и снова, на протяжении многих лет.
— Что было такого важного, а? — спрашивает Элли, ее плечи начинают трястись, а слезы снова наполняют глаза. — Что тебе нужно было сказать ему такого секретного, что я не должна была знать?
Моя грудь сжимается от того, что я собираюсь ей сказать.
Что это всего лишь еще одна вещь, которая добавится к длинному списку дерьма в ее жизни.
— Лиам — отец.
Она приостанавливается, ее тело опускается на сиденье, и она хмурится.
— Я не понимаю.
— Мой отец спал с твоей матерью. Она беременна ребенком от моего отца.
Вот что он имел в виду, говоря, что Линк не смог сделать так, чтобы она забеременела, и Лиам имел их обоих. Кто знает, как долго он трахал ее мать. Черт, может, это еще одна причина, по которой она помогла спланировать фальшивое самоубийство Николаса.
Я ослабляю хватку на ее запястьях. Она освобождает их и откидывается на спинку сиденья, глядя прямо перед собой на грозу. Ее мокрые светло-русые волосы прилипли к прекрасному лицу.
— Ребенок будет нашим сводным братом и сестрой? — шепчет она.
— Да.
Оглянувшись, я вижу, как по ее лицу течет первая слеза. Я протягиваю руку и вытираю ее, убирая мокрые волосы за ухо.
— Я ненавижу их, — шепчет Элли, дрожа всем телом. — Я так ненавижу Лиама и Лору.
