Первые три года брака он провел, входя в доверие к твоей дочери.
Николас заметно напрягается.
— Он лишил ее девственности в шестнадцать лет. И продолжал насиловать ее, пока я не убил его два года назад. Джеймс заставил ее называть его папочкой, так что прости ее за то, что Элли тебя так не назвала.
Николас поворачивается ко мне спиной и проводит руками по волосам. Он чертыхается себе под нос. Снова поворачиваясь ко мне лицом, я добавляю:
— Недавно мы узнали (на третьем свадебном приеме твоей жены), что она знала о том, что Джеймс трахает Элли.
Но когда Элли сказала, что ее насиловали, твоя жена заявила, что Элли добровольно набросилась на её мужа.
— Пиздец! — Николас хватает с журнального столика стакан и швыряет его через всю комнату. Он ударяется о дальнюю стену и разлетается на миллион осколков.
Я могу только представить, что он чувствует. Уверен, что в «Бойне» свое разочарование не выплеснешь. Теперь он будет ходячей бомбой замедленного действия. Девять лет сдерживаемой агрессии. Это то, что мне нужно.
Кто-то, кто, не раздумывая, заставит других истекать кровью. Мне нужна помощь, раз я собираюсь уничтожить того, кто, по моим расчетам, в этом замешан. И конечно, Элли нужен отец. Возможно, сейчас она этого не чувствует, но это так.
Я направляюсь в коридор, зная, что Элли ждет меня, но Николас останавливает меня.
— Что ты предложил братьям Пик в обмен на меня? — спрашивает он.
Я смотрю на него через плечо.
— Все, что угодно.
— Истон… — рычит он.
— Отдохни немного, Ник. Мы попробуем позже.
У нас есть всего неделя, чтобы она пришла в себя.
ЭЛЛИНГТОН
Я сижу в ванне, горячая вода доходит мне до груди, я смотрю прямо перед собой, но ничего не вижу.
Мой отец жив. Был жив все эти годы. Нет. Я не могу в это поверить. Как никто не узнал? Он был мертв. В моих объятиях.
— Папочка? — плачу я, обвив руками его шею и лежа вместе с ним на холодном полу. У него на шее все еще намотана веревка.
— Элли, он мертв. — Чьи-то руки тянут меня за руку.
— Неееет… — всхлипываю я, еще сильнее прижимаясь к нему.
— Элли, милая, ты должна отпустить его, — слышу я тихий голос миссис Синнетт.
Чьи-то руки снова хватают меня, и на этот раз отрывают от него. Я кричу, протягивая руки, пытаясь схватить его, но я слишком далеко.
— ПАПОЧКА!"
"Я всхлипываю, когда теплые руки обхватывают меня, притягивая к мягкому телу. Я поворачиваюсь и утыкаюсь в нее лицом. Она поднимает меня, и выносит из дома, как будто я младенец, который не может ходить самостоятельно.
