Он вытаскивает из кармана еще один двусторонний металлический крюк, я опускаю глаза и вижу, как он подсоединяет его к кольцу, свисающему с верхней части столба. Затем Син хватает меня за шею, больно запрокидывая мою голову назад, и я снова слышу щелчок.
Он отпускает меня, я пытаюсь отстраниться, но Син закрепил ошейник на столбе.
— Истон? — у меня дрожит голос.
Я поднимаю руки и хватаюсь за металлический крюк. Я пытаюсь отцепить его, но он отталкивает мои руки.
Син берет более длинную цепь и держит мои руки в одной ладони, а другой накладывает цепь на мои запястья.
Затем возвращает оба конца через центр и тянет за них, скрепляя запястья одной цепью. Он дергает за нее, пристегивая к горизонтальной перекладине, которая проходит по моим бедрам, но с внутренней стороны. Я обездвижена. Полностью в его власти. Моя киска мокрая, а тело дрожит, и мне хочется плакать от счастья, что Син не дал мне уйти. Что он будет бороться за меня. Заставит меня остаться.
Он отступает назад, его глаза бегают по мне, и он улыбается.
— Пожалуйста, — хнычу я, пытаясь высвободиться, зная, что никуда не денусь.
Син снова делает шаг ко мне и наклоняет голову в сторону. Он протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моему лицу.
— Ты хоть представляешь, каково это — смотреть, как он прикасается к тебе? Знать, что он целовал тебя… собирался трахнуть.
— Син, — я облизываю губы, нуждаясь в объяснении. — Я была в бешенстве…
— В бешенстве? — повторяет он, медленно кивая головой. Буравя меня глазами.
— Значит, каждый раз, когда ты злишься, я должен ожидать, что ты бросишься на любого случайного парня.
Я стискиваю зубы и сжимаю связанные руки в кулаки.
— Ты мне изменяешь. Я просто делала то, что и ты.
— Я никогда не изменял тебе, — возражает Син.
Я издаю грубый смешок.
— Прекрати, блядь, врать мне. Я видела тебя.
Син улыбается и наклоняется ко мне, прижимаясь губами к моему лбу. Я пытаюсь отстраниться от его прикосновения, но мне некуда деться.
— Ненавижу тебя, — рычу я, дергаясь на своих путах, зная, что это ложь.
Я не ненавижу его. Я люблю его. Даже зная, что он трахнул Амелию, я все равно хочу быть с ним.
— Я, блядь, ненавижу тебя, — сквозь слезы говорю я, горькие слова трудно проглотить.
— Нет, не ненавидишь. Во всяком случае, пока, — спокойно говорит он.
— Син, — рычу я. Злясь, что он так хорошо меня знает.
Он протягивает руку, обхватывает мое лицо, крепко сжимая щеки.
— Просто помни, маленький демон, что я люблю тебя.
