Мне приходится напоминать себе, что нужно скрывать свой истинный голос. Я хочу рассказать ей, кто я такой, и увидеть в ее глазах этот взгляд. Я знаю, что нравлюсь ей, потому что мы годами кружили вокруг этой идеи. Это просто никогда не срабатывало, а потом я начал инициацию, упустив все шансы, которые у меня с ней были. Такой женщине, как Эллингтон Ашер, нужен секс. Ей нужно знать, что ее хотят. И то, как она заводится, насаживаясь на мой пистолет, показывает мне, насколько чертовски извращенной она будет в постели, когда я наконец сделаю ее своей.
Я снова ввожу пистолет в ее пизду, и на этот раз не останавливаюсь. Я трахаю ее пистолетом до тех пор, пока она не превращается в рыдающее, пускающее слюни месиво. Когда я вытаскиваю его, то подношу к ее лицу.
— Посмотри на эту влагу, — хвалю я, проводя им по ее щеке и шее. Элли пытается отвернуть лицо, но ремень удерживает ее на месте, кожа режет щеки.
— То, что мы сделали сегодня вечером, — наш маленький секрет, — говорю я, и она изо всех сил кивает.
— То, что я сделал сегодня вечером, — наш маленький секрет, понимаешь?
Элли снова кивает, шмыгая, когда из ее покрасневшего от слез носа текут сопли.
Я на несколько секунд оставляю ее и загружаю все в свой рюкзак на полу. Надев его, я вынимаю ремень изо рта у Элли, и она тихонько вскрикивает. Я не могу удержаться, чтобы не провести кожаной перчаткой по вмятинам, что оставил у нее на щеках мой ремень.
— Открой, — приказываю я, и меня ничуть не удивляет, что она раздвигает свои припухшие губы.
Я кладу между ее идеально белыми зубами маленький перочинный ножик, и она держит его во рту. — Тебе это понадобится, чтобы освободить руки.
От моих слов Элли распахивает глаза, понимая, что я оставляю ее здесь. На случай, если она решит заговорить, ей понадобится как минимум пара минут, чтобы разрезать стяжку, прежде чем она убежит и расскажет всем о трупе в ванной ее родителей и о том, как убийца трахнул ее своим пистолетом.
Я спускаюсь по стене дома и перехожу улицу к своему мотоциклу.
Я собираюсь его завести, но останавливаюсь. Любопытство берет верх. Кое-что, что она сказала, не дает мне покоя.
Расстегнув карман кожаной куртки, я вытаскиваю из рюкзака сотовый и отрезанный палец. Затем сканирую его, чтобы разблокировать устройство. Я прокручиваю его входящие и исходящие сообщения и телефонные звонки. Ничто не выглядит необычным. Я открываю его электронную почту и просматриваю ее. Ничего.
Я уже собираюсь ее закрыть, но тут вижу еще одну папку.
