Просто целовать, целовать, целовать…
Однако моему члену недостаточно одних поцелуев, он упирается в брюки и ноет от недостатка внимания, и если я продолжу, то, боюсь, зайду слишком далеко, слишком быстро; что уложу ее поверх муки и всего этого бардака и буду трахать свой кулак, пока лакомлюсь ее киской; что тогда мы сразу перейдем к нашей договоренности, не сделав то, что должны.
А именно – поговорить.
Я неохотно отстраняюсь, удивляясь, как сильно и бешено бьется мой пульс. Я как будто принял участие в забеге, мое тело разгоряченное, задыхающееся и покрыто испариной.
– В чем дело? – спрашивает она, напряжение снова сковывает ее тело. – Ты не хочешь… ну, знаешь… поцелуи не входят в список того, что мы можем делать?
– Они в списке, – рычу я в ответ. – В этом долбаном списке есть все.
Она заметно расслабляется.
Я касаюсь большим пальцем ее нижней губы, затем провожу по чуть более пухлой верхней.
– Этот рот… Я хочу лакомиться им, трахать его, поклоняться ему и быть жестким. – Позволяю своей руке скользнуть вниз, проводя кончиками пальцев по ее затвердевшим соскам.
На ней тонкий лифчик, который не мешает теребить ее сладкие бугорки. – На самом деле, именно такие желания я испытываю ко всему твоему телу.
Теперь ее губы приоткрыты, и она смотрит не на меня, а на мои пальцы, лениво пощипывающие ее соски через футболку, как будто она никогда не представляла себе ничего подобного, как будто никогда не ощущала на своем теле мужской руки, большой и опытной.
– Но, – продолжаю я, опуская руку, и едва не кончаю при звуке ее разочарованного стона, – сначала нам нужно поговорить.
– Поговорить?
Я делаю шаг назад, затем еще один. Отдаляться от ее упругой груди с маленькими торчащими сосками мучительно больно, но это нужно сделать.
– Поговорить, – подтверждаю я. – Я почти отказался, Зенни, и единственная причина, по которой могу сказать «да», – мое обещание себе, что сделаю все правильно. Поэтому, пожалуйста, позволь мне сделать это правильно.
Она кивает. Однако от меня не ускользает, как она слегка ерзает на стуле, словно пытается унять боль между бедер, и я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься к ней и не помочь в этом. Для этого понадобятся всего лишь два пальца прямо поверх ее джинсов. Два пальца и две минуты, и я заставил бы ее почувствовать себя намного лучше.
«Плохой Шон. Сосредоточься».
Слоеное тесто и разговор.
– И это будет выглядеть, как деловые переговоры? – спрашивает Зенни.
