И вот почему так жутко неудобно, что теперь и у меня она появилась."
"До того, как Тайлер переключается в режим лекции, я рассказываю ему о благотворительном вечере, а затем о проблемах с собственностью Кигана и приютом доброго пастыря. Затем дрожащим слабым голосом, чего не хочу признать, делюсь с ним эмоциями о сегодняшнем визите Зенни. О ее ситуации.
Ее просьбе.
Тайлер молча слушает мой рассказ, и постепенно мне становится все легче и легче говорить. В какой-то момент я задаюсь вопросом, не так ли чувствовали себя его прихожане, когда исповедовались.
Было ли им так же легко разговаривать с ним, разбираться со своими беспорядочными мыслями, вожделениями и сожалениями. Мне кажется, что я мог бы разозлиться на него за это, но сейчас не испытываю ничего, кроме благодарности. Мне это нужно, мне нужно разрядиться, высказаться и просто обсудить это, потому больше не с кем.
– И тогда я сказал ей, что подумаю об этом и что мы поговорим завтра вечером за ужином, – заканчиваю я.
– Ни фига себе, – выдыхает Тайлер.
– И не говори.
На другом конце снова тишина, но она мне надоела, не хочу больше никакой неопределенности. Зенни ушла всего час назад, и мне кажется, что меня разорвет на части от абсолютного безумия всего происходящего, если я не найду способ все исправить.
– Так что мне делать? – нетерпеливо спрашиваю я.
– Ну, – осторожно начинает Тайлер, – похоже, ей удалось искусно пресечь все твои возражения.
– Ага. Это было унизительно.
– Никогда не спорь с начинающим теологом, – смеется мой брат.
– Нам слишком нравится быть самыми умными среди присутствующих.
Фыркаю, глядя на свою стену с дипломами. Раньше я считал себя довольно умным парнем, но сегодняшний день доказал, что с Зенни мне не сравниться.
– А сам-то как думаешь, что тебе следует делать? – спрашивает Тайлер. – Может, лучше начать с этого.
– Я должен сказать «нет», – отвечаю я через минуту. – Мне следует держаться от нее подальше.
– Почему? – задает вопрос Тайлер.
– Что значит почему? – возмущаюсь я, давая понять своим тоном, что это очевидно.
– Она молода, она сестра Элайджи и хочет дать обеты и отказаться от секса.
– Шон, девушку в двадцать один уже нельзя назвать малолеткой, к тому же я полагаю, что именно из-за вашей дружбы с Элайджей она чувствует себя с тобой в безопасности. Что касается ее призвания и того, как оно пересекается с сексом, я бы предположил, что ты рассматриваешь его не под тем углом.
– Ты переключился в режим лекции?
Тайлер не обращает внимание на мою реплику.
