– Зенни мечтала об этом почти десять лет, ей приходилось мириться с недовольством наших родителей и издевками ее друзей, она усердно трудилась, чтобы выполнять свои обязанности в качестве послушницы, пока получала диплом медсестры. Не порть ей жизнь.
– Да я и не собираюсь!
– Шон.
– Элайджа.
– Я тебя знаю и знаю, что ты делаешь с людьми, которые встают у тебя на пути, но прошу тебя ради нашей дружбы пощади ее. Не разрушай ее жизнь ради того, чтобы заработать больше денег.
Угрызения совести, обнажив свои острые зубы, впиваются мне в душу.
– Я позабочусь о ней, – обещаю я и говорю это, чтобы искупить вину за то, что уже успел ее обидеть.
– Хорошо. Потому что в противном случае я тебя убью.
Я вздыхаю. Плохи мои дела.
– И ты не против, что она готовится в монашки? – спрашиваю я. – Собирается отречься от нормальной жизни?
– А кому решать, что такое нормальная жизнь? – отвечает вопросом на вопрос Элайджа. – Главное, чтобы твоя жизнь была наполнена смыслом. Кажется, она нашла это в католической церкви.
– Но католическая церковь ужасна, – возражаю я, заезжая на парковку «Валдман и партнеры».
– Все ее цели и идеи сводятся к защите злодеев и обращению с женщинами как с людьми второго сорта. Как ты можешь мириться с этим? Как она может с этим мириться?
– Я понимаю, почему ты так думаешь, и поверь, после моего детства у меня сложилось довольно неоднозначное мнение о католической церкви, но наблюдая, как Зенни проходит этот путь, я вспоминаю, что в церкви полно хороших людей. Людей, которые верят в равноправие.
Людей, которые посвятили себя помощи бедным. Разные активисты, которые борются за расовую, экономическую справедливость и судебное правосудие. Так что, возможно, церковь не идеальна, но это не значит, что на нее можно просто наплевать. Для Зенни – это возможность поддерживать все хорошее, что там есть, и работать над тем, чтобы изменить все остальное.
Какое-то время я обдумываю его слова.
– Значит ли это, что ты вернешься к мессе?
– Черта с два. Но именно поэтому я не против того, чтобы моя младшая сестра стала монахиней.
Монахини могут творить великие дела, и Зенни собирается творить добро, и я нисколько не сомневаюсь, что таким образом она поможет многим людям. Кроме того, сестра сама этого хочет. А это самое важное.
– Ладно, ладно. – Я паркуюсь и выхожу из машины. – Понимаю, о чем ты говоришь. Но все равно считаю, что церковь – это дерьмо собачье.
– Я знаю, – говорит Элайджа, а затем его голос смягчается. – Шон, никто не забыл о Лиззи.
