Мы делаем это вместе, это запретное действие, это недозволительное откровение.
Ее запретное тело.
Это слово «запретный» вонзается в мой разум, вызывая во мне в равной степени всплески вожделения и страха. Потому что да, я не должен ее целовать, не должен молить, чтобы она показала мне свое самое сокровенное местечко, не должен накрывать ее руку своей, когда она скользит вверх по обнаженному бедру, но это безумно сексуально и в то же время безнравственно. Это подло даже для Шона Белла.
Плохо. Порочно. Скверно.
Перед глазами мелькает разочарованное лицо Элайджи, и я разрываю наши объятия, отступая на шаг.
Зенни замирает, ее рот все еще влажный и приоткрытый после наших поцелуев, а в руке она сжимает задранный до середины бедра подол. Ее шелковистая темная кожа поблескивает на солнце, и, прежде чем она опускает сарафан, я замечаю проблеск белого хлопка между ее ног.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Обычно я трахаю женщин, которые носят белье «Ла Перла» или «Агент Провокатор», но почему-то при виде этих простых хлопчатобумажных трусиков мой член пульсирует, оставляя влажное пятно на ткани брюк.
Мне нужно отвернуться от нее, чтобы взять себя в руки.
– Шон?.. – неуверенно окликает она, и, когда я снова поворачиваюсь к ней, на ее лице отражается беспокойство, которое быстро перерастает в смущение.
Какого хрена я наделал?
– Прости, – бормочу я. – Мне так жаль. Мне… мне нужно идти.
И я ухожу так быстро, как только могу, заставляя себя не оглядываться на зацелованную до беспамятства монахиню, все еще сидящую на столешнице.
* * *Проклятье.
Черт. Черт. Черт.
Я поцеловал младшую сестру Элайджи. Монахиню, ой, простите, послушницу, с родителями которой мои родители до сих пор отказываются разговаривать. Ту, которая в настоящее время доставляет жуткую головную боль моей фирме, подрывая ее репутацию, и в довершение всего мне даже не удалось поговорить с ней о сделке.
Ни слова.
Валдман будет взбешен. И Элайджа тоже.
А теперь, вероятно, и Зенни тоже разозлится, и на то у нее есть весьма веская причина.
Что со мной не так? Шон Белл не занимается подобной хренью! Он получает то, что хочет, трахается с кем хочет и продолжает жить в свое удовольствие без чувства вины, без каких-либо обязательств, пользуясь успехом во всех начинаниях.
Я нервно провожу рукой по волосам, распахиваю дверцу «ауди» и забираюсь внутрь. Но едва успеваю завести машину, как загорается экран телефона.
Элайджа.
Дерьмо. Ладно. Знаете что? На самом деле это даже хорошо.
