Как будто Зенни так сильно хочет знать ответ, что готова открыто показать свое собственное любопытство и желание – и даже больше, чем само желание, – жажду быть желанной. Это выдает само ее естество – ее молодость, энергию, дух, невинность, честность, жажду – и невероятно опьяняет.
– Ты по-прежнему хочешь честности? – интересуюсь я, потому что готов к этому. Но после того, как отвечу, у нее могут возникнуть проблемы с моей откровенностью. К тому же я хочу дать ей возможность закрыть эту тему сейчас, прежде чем расскажу, насколько непристойным и искушенным может быть нерелигиозный мужчина рядом с благочестивой женщиной.
– Да, – шепчет она в ответ, подняв на меня глаза.
Я открываю рот, чтобы ответить, и в самый последний момент вспоминаю, что мы здесь не одни, что Зенни хочет стать монахиней, что у нее будут неприятности, если ее застанут за тем, как я шепчу ей на ухо непристойности, и в любом случае я не хочу, чтобы нас прерывали. Мне нужно, чтобы она внимательно выслушала, что я собираюсь ей сказать, чтобы поняла, насколько все это серьезно.
Оглядываю столовую, чтобы убедиться, что мы одни, а затем беру ее за локоть и веду на кухню, которая отделена распашной дверью. Оказавшись внутри, отпускаю Зенни, и она инстинктивно делает шаг назад, прижимаясь к стене.
Умная девушка.
Я поступаю как подобает хорошему парню – встаю подальше от двери, чтобы она смогла свободно уйти, засовываю руки в карманы и спрашиваю в последний раз:
– Ты уверена, что хочешь это услышать?
Она чуть-чуть приподнимает подбородок, и я замечаю ее взволнованность и неуверенность.
Зенни отвечает спокойным, ровным голосом:
– Да.
Тогда ладно.
– Я хотел трахнуть тебя с того момента, как увидел сегодня, – говорю, наблюдая, как она бледнеет от удивления в ответ на мои откровенно непристойные слова. – Я не могу перестать думать о том, как задеру этот сарафан до талии и уткнусь носом в твою киску, чтобы насладиться твоим запахом. Хочу укусить тебя за грудь через эту белую рубашку. Хочу видеть, как это распятье скользит по твоей ключице, пока я выясняю, что ты предпочитаешь больше: два пальца или три.
Губы Зенни приоткрываются в немом вздохе. Она не сводит с меня своих широко распахнутых глаз, ее дыхание учащенное, и я знаю, что она слышит и понимает каждое мое слово."
"– Элайджа рассказывал тебе, скольких женщин я перетрахал? Скольких женщин заставил кончить? Это число огромно, Зенни, потому что я люблю трахаться. Я люблю доводить женщин до оргазма.
