Она – живое, ходячее искусство. И она моя.
«В течение следующих трех недель», – добавляет ненавистный голос в голове, и эта пустующая дыра в груди приносит почти физическую боль.
Я направляюсь прямо к Зенни, даже не утруждая себя встретиться глазами с людьми, которые здороваются, когда я прохожу мимо, а затем заключаю ее в свои объятия. И на мгновение боль ослабевает.
– Привет, – бормочу, уткнувшись носом в ее волосы.
– И тебе привет, – говорит она в ответ, улыбаясь. – Рада, что ты наконец-то смог присоединиться ко мне.
– Мне так жаль, – говорю я, все еще прижимаясь к Зенни. – Придурочный босс. Дурацкая встреча. Все мои мысли были заняты тобой в этом платье.
– Тебе нравится? – спрашивает она, внезапно застеснявшись.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на нее, провести руками по талии, а затем снова притягиваю к себе, чтобы она почувствовала мое возбуждение.
– Ты охрененно выглядишь, словно сошла с картины. Как принцесса. Я не могу дождаться, когда мы вернемся домой и я смогу делать с тобой неподобающие принцессе вещи.
– Принцесса? Серьезно? – переспрашивает она, но я вижу, что ей приятны мои слова.
Я киваю, прижимаясь к ее животу, и подношу губы к ее уху.
– Из тех принцесс, которых принц нагибает над кроватью, чтобы задрать платье до талии, встать на колени сзади и поцеловать хорошенькую киску.
– Одни только обещания, – отвечает она, и голос срывается от нескрываемого возбуждения.
Я хочу сказать ей, что позже вечером не просто поцелую ее киску, а наконец дам ей то, чего она так сильно хочет, но тут Зенни отстраняется, и я понимаю, что звонит ее телефон.
Я раздраженно ворчу, когда она вытаскивает его из своей сумочки, потому что хочу снова прижаться к ней и шептать на ухо всякие непристойности. Но звонят из приюта с каким-то вопросом, и я понимаю, что ей нужно ускользнуть с вечеринки, чтобы ответить. Я незаметно привожу в порядок свое тело и нахожу выпивку, внезапно ощущая острое недовольство. Я как неприкаянный без нее, моей Зенни, и в голове снова шепчет этот ненавистный голос.
«Меньше трех недель. Меньше трех недель»."
"– Шон Белл! – раздается рядом неприятный голос, и я поворачиваюсь, стараясь быть вежливым, потому что этот человек не виноват в том, что он не Зенни и, следовательно, мне не интересен. – Сколько лет, сколько зим! Это Хейли, помнишь? А это София, Тодд, Кейтлин и Джереми. София, Шон раньше работал с Майком, до того, как Майк перешел в консалтинг.
