Не хочу, чтобы Зенни знала, каким банальным может быть секс, хочу, чтобы она воспринимала секс как откровение. Как своего рода прозрение, которое может посоперничать с другими религиями.
Но мне все равно нужно ей что-то ответить, поэтому в шутку говорю, ну или настолько близко к шутке, насколько возможно при моем возбужденном состоянии:
– Ну, знаешь… Людям не интересно, они не хотят ничего усложнять. Хотят просто получить удовольствие и быть свободными.
Она не шутит в ответ, лишь проводит руками вниз по ягодицам и останавливается на бедрах.
– Как это вообще кому-то может быть не интересно? – В ее тихом голосе сквозит недоверие и легкое обвинение.
Я оцениваю степень восхищения, которое испытываю от тепла ее тела на своих ногах. Я даже не вижу ее, не прикасаюсь к ней, мой член далеко от ее тела, и все же это самое сильное сексуальное ощущение, что я когда-либо испытывал.
– Не знаю, – наконец отвечаю я. – Не знаю.
Еще несколько минут мы продолжаем молчать, и я лежу, вытянувшись на кровати и из последних сил стараясь не двигаться – все для того, чтобы она могла касаться меня и исследовать мое тело ради удовлетворения собственного любопытства.
– Перевернись на спину, – просит Зенни через некоторое время. – Я хочу увидеть твой… – застенчивая пауза, – твой пенис снова.
Я не дразню ее за использование латыни. Мне уже просто не до этого, потому что я умираю от желания. Переворачиваюсь и подставляю свой изнывающий член прохладному воздуху; знаю, я говорил, что не позволю ей довести меня до оргазма (и говорил серьезно), просто хочу, чтобы она снова прикоснулась к нему.
Только один раз, совсем ненадолго.
– Значит, когда ты не… возбужден… он не такой большой? – спрашивает Зенни. Она опускается на колени между моих ног и скользит руками вверх по моим бедрам, обхватывает мошонку. Ее большие пальцы встречаются в чувствительном местечке прямо под ней, и мой член вздрагивает, как будто его подключили к автомобильной зарядке.
– Нет, – отвечаю я, мой голос такой хриплый, что уже почти не похож на голос.
– А потом он становится…
– Твердым, – заканчиваю я, пытаясь подтолкнуть ее к тому, чтобы она не использовала термины из учебника.
– Потом он становится твердым, – продолжает она, – всякий раз, когда ты возбужден?
– Да. Именно тогда мне нужно трахаться.
– А когда тебе не с кем трахаться? Что ты делаешь?
Я показываю ей: обхватываю член рукой и тяну вверх.
