Она тянется ко мне с собранностью хирурга, пытаясь унять дрожь в руках, пока точными, осторожными движениями расстегивает пряжку ремня. А потом она снова смотрит на меня, когда ей наконец-то удается справиться с глянцевой кожей, которая скользит по металлу с неповторимым свистящим звуком.
Это единственный звук в комнате, за которым следует приглушенный лязг отлетающей в сторону пряжки. Такой знакомый, что мой член рефлекторно дергается.
– А теперь расстегни молнию, – приказываю я.
– И будь осторожна.
Она следует моему приказу, моя маленькая отличница, осторожно раздвигая тонкими пальчиками молнию на брюках. Облупившийся золотистый лак на ее ногтях добавляет немного цветных бликов этому представлению, когда ей наконец удается спустить собачку молнии вниз. Этот звук действует на нас обоих – звук обещания, настолько безошибочно сексуальный, что даже монахиня понимает, к чему он ведет.
Молния расстегнута и разъезжается под тяжестью моего набухшего члена, все еще скрытого за мягким трикотажем боксеров.
Зенни переводит взгляд с моего лица на совершенно очевидное очертание пениса под нижним бельем. Он заметно пульсирует под ее пристальным взглядом, и Зенни облизывает нижнюю губу.
Я издаю стон.
– Солнышко, не надо на меня так смотреть, иначе все быстро закончится.
– Неужели? – говорит она с нескрываемым любопытством и слегка польщенной улыбкой. – Только от того, что я смотрю?
– В твоем случае смотреть так же опасно, как трахаться.
– Я делаю паузу. – Ну, почти. А теперь положи руки на колени.
– Хорошо, – шепчет она; от ее желания мне угодить почти перехватывает дыхание, пока я снимаю рубашку, чтобы показать ей себя. Я швыряю вещь на ближайший стул и, когда снова поворачиваюсь к ней, боюсь, что меня хватит удар.
Маленькая мисс «Я слишком смущена, чтобы говорить о мастурбации», стоя на коленях, наклоняется набок, потираясь своим клитором о щиколотку, а ее глаза пылают неукротимым желанием, пока она скользит взглядом по моему животу и груди вверх к обнаженным плечам и рукам.
Я медленно провожу рукой по выступающим кубикам пресса, и она шепчет:
– Ты снова выделываешься. – Но ее слова лишены сарказма, осуждения или требования остановиться.
– Черт возьми, да, я выделываюсь, – поддразниваю я. – Я сделаю все что потребуется, чтобы ты продолжала на меня так смотреть. – И я говорю серьезно.
