Как ты используешь плюшевого мишку? Лежа на боку? Или ты ложишься на живот и трешься об него сверху?
– Я сажусь на него, – отвечает Зенни, закрывая глаза и все еще отворачивая от меня лицо. – Я кладу его между ног и двигаюсь на нем сверху, стоя на коленях.
– Черт! – Я издаю стон, утыкаясь в изгиб ее шеи, пахнущей розами. Образ Зенни в ее комнате в общежитии, трущейся своей киской о плюшевого мишку, едва ли укладывается у меня в голове. И мне прямая дорога в ад за то, что представляю ее в гольфах, окруженную девчачьими плакатами, едва повзрослевшую, удовлетворяющую свои потребности…
– Что? – неуверенно спрашивает она.
– Наверное, мне лечиться надо?
– Нет, просто это настолько возбуждает, – бормочу ей в шею, – что я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить.
– Правда? – спрашивает она, поворачиваясь ко мне. – Это тебя возбуждает?
Я беру ее руку и направляю вниз к неоспоримому доказательству того, насколько я возбужден.
– Сама потрогай."
"Она проводит изящной рукой по моему члену прямо поверх брюк, ее нетерпеливое любопытство затмевает любую неопытность.
– Я никогда… – Она прочищает горло. – В тот раз с Айзеком мне не удалось увидеть его член. У меня никогда не было возможности посмотреть на эту часть мужского тела.
Я долго ее целую и, раздвинув ее губы своими, наслаждаюсь шелковистым прикосновением ее языка, пока Зенни не начинает тяжело дышать и извиваться подо мной. Затем я встаю на колени.
– Ты показала мне свою киску, – говорю я. – Теперь моя очередь показать тебе кое-что.
Взволнованная, она приподнимается на локтях.
– Ты собираешься заняться со мной сексом прямо сейчас?
Черт. Если бы.
– Пока нет, детка. Мы все еще на базовом уровне, а половой акт – это как минимум дипломная работа. Встань на колени.
Мы вместе передвигаемся так, что я стою прямо перед диваном, а она – на краю передо мной на коленях, глядя на меня своими большими глазами, как у школьницы. Она прикусывает губу, и я практически вижу ее в классе с таким же выражением лица – с широко раскрытыми глазами, сосредоточенной, готовой в любой момент поднять руку.
– Ты когда-нибудь расстегивала мужской ремень? – спрашиваю я, уже догадываясь, каким будет ответ.
Она медленно мотает головой.
– Нет.
– Зенни, расстегни мой ремень. Оставь его в шлевках, когда закончишь.
Если я и думал о том, что она похожа на школьницу, то это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас, когда она сосредоточенно хмурит брови и слегка морщит лоб.
