Ровные пронзительные буквы царапали иглой по сердцу.
Олеська испугалась. Начала думать, с кем бы поделиться находкой, но вновь всплывший папин образ в голове отмел подобные мысли.
Ночь провела без сна. Кто этот человек? Что за Красавцев, который его убил? Какое отношение все они имеют к ее отцу? Почему ему важно было передать послание? И вообще, имеет ли вся эта история какой-либо смысл, если прошло уже тринадцать лет?
Утром она задремала, а когда Батутовна разбудила дочь командирским тоном, у Олеськи созрело единственное решение.
Нужно идти по адресу, разыскивать парня и выполнять просьбу отца.
Улица Островная была на краю Оболтово. Здесь уже строились новые кирпичные дома, но ряды облезлых двухэтажек тоже продолжали влачить свое существование.
Найти шестой дом было нетрудно, его подъезды раззявили свои рты прямо на улицу, исторгая утробную вонь, замешанную на моче, крысином яде и прогорклом подсолнечном масле. Очевидно, здесь жила самая нищая оболтовская прослойка. С торца дома, рядом с номерной табличкой, коричневой масляной краской были наляпаны пять звезд.
Что означало количество ветеранов, проживающих в этих стенах. Звезды рисовались явно без трафарета, нетвердой рукой, видимо, местными пионерами-тимуровцами.
Олеська вошла в подъезд и поднялась на второй этаж. Дверь квартиры номер пять – крепкая, обитая почему-то листовым железом – оказалась прямо перед ней.
«Хоть бы здесь жили другие люди, хоть бы это была ошибка», – Олеську ошпарило потом.
Но дверь открылась, в проеме стоял высокий крепкий парень лет двадцати восьми, весьма яркий лицом, с интересными чертами, какие бывают от смешения национальностей.
– Раф Баилов? – Олеська побледнела и задышала, как рыба, вытащенная из воды.
– Так точно. А вы кем будете, прекрасная ундина? – видно было, что парню не привыкать делать комплименты.
– У меня к вам дело, – пытаясь унять дрожь, прошептала Олеська, – давайте выйдем на улицу.
Они сели во дворе за пустой столик для домино. Ундина – мокрая до корней волос, с капельками, стекающими за воротник платья, протянула ему записку.
"
"Раф прочитал. Не удивился. Долго молчал, пробивая взглядом Олеську, дом на заднем плане, стройку с кранами и экскаваторами, деревья, в общем, все, что загораживало ему горизонт.
От этих зрачков в узких прорезях Оболенской стало совсем плохо. Она расстегнула верхнюю пуговку платья и прошептала:
– Принесите попить.
Баилов ничего не ответил, забрал записку и скрылся в подъезде.
