Прильнув к грязному окну, последнее, что видела Палашка, – абрис сосновых верхушек, залитый солнцем перрон и незадачливого агронома без шапки и рукавиц. Он сидел на платформе, подтянув к себе колени и обхватив голову руками. Вслед уходящему поезду Данила Константинович Соловьев не смотрел.
* * *Долгими вдовьими вечерами она потом размышляла, могла ли по-другому сложиться ее жизнь? Было ли у нее право на счастье? Почему она не поймала это счастье за хвост?
Образ Данилы-агронома со временем очищался от черных точек на носу, плохого запаха изо рта, вялых объятий, постных разговоров и прирастал умом, смыслом и могучей любовью, красоту которой решило на прощание подчеркнуть само солнце.
А она, слепая, глупая Палаша, не разглядела эту любовь, не почуяла сердцем.
Звон колечка о перрон стоял в ее ушах до самой старости. С Алтаном у них вообще не было обручальных колец – непосильные траты.
Палаша представляла, как лежит оно, серенькое, среди щебенки на железнодорожном полотне. Стучат поверх него колеса товарняков, скорых и пассажирских составов, ломает его время – сначала на половинки, на четвертинки, на мелкие кусочки, а потом и вовсе стирает в пыль.
Так, в пыль стерлись и ее воспоминания. До тех пор, пока на Острове Рафаила на ее кухонном столе не появилась эта серебряная побрякушечка, 60 лет спустя, после убийства мужа, после детей, после внуков, после двадцати тысяч ночей, думаных-передуманных о добре и зле, о справедливости и наказании, о счастье и горе… и еще черт знает о чем…
Глава 20
Дацан
– Так в чем проблема? – изумился Андрюша, отряхнувшись от бабушкиного повествования.
– Давай пригласим его сюда!
– Вдруг опять вспыхнет любовь и ты будешь счастлива? – подхватил Хуан.
– Ну да, обратный адрес есть. Я напишу письмо, куплю билеты на осень… – Красавцев решил не отрываться от коллектива.
– Какую, на хрен, осень, пусть сейчас приезжает, пока лето не прошло! – разгорячился Андрей.
– Дык пока письмо дойдет до Курумкана, пока обратно, – чесал голову Анатоль.
– Какой Курумкан? Вы в мезозое живете, что ли? – вскинулся внук.
– Я вам его сейчас в два счета в соцсетях найду, интернет только поймаю.
Батутовна заерзала, словно на электрическом стуле.
– Не, пацаны, не гоните коней… – она комкала полы халата, как школьница у доски. – Мне восемьдесят три года, я уже не та…
– Да вот он! – воскликнул Андрюша, перебирая большими пальцами по экрану смартфона. – В контакте, живой и здоровый – Данила Соловьев, директор агрофермы, Курумкан.
