Но местные жители не роптали. Переселили сюда из старых домов самых неимущих и, как показало время, самых живучих.
«А долго живет тот, кому терять неча», – любила повторять Батутовна.
Сама она до старости ничем, кроме Олеськи, не дорожила. Ни к кому не привыкала, не имела копилок, заначек, хрусталя в серванте, да и самого серванта тоже не имела. Только вот после семидесяти начала архивировать использованные пакеты, контейнеры и банки из-под еды, чем невероятно бесила Анатоля.
Жила Пелагея на первом этаже, подкармливала дворовых кошек.
Не потому что любила, а из жалости выбрасывать продукты. Хвалилась, что ее «хвосты» любят вареный лук и морковку из супа.
– Правда? – удивлялись друзья и знакомые. – А мясо они не любят?
– А кто им мясо-то даст? – хмыкала Батутовна. – Мясо я сама сожру.
Собственно, привезти колбасу, оставленную ненароком в холодильнике, теща и просила Анатоля, когда тот собирался на «большую землю».
– Да вы в своем уме, мама? – возмущался Красавцев. – Я что, попрусь сорок километров от города в ваше гребаное Оболтово, потрачу бензина на тыщу, чтобы забрать протухшую колбасу за двести рублей?
– Копченая, длительного хранения, – упиралась она.
– Нас с тобой переживет, привези, умоляю!
В голове Батутовны, вечной пассажирки и пешехода, не укладывалось, что топливо может стоить денег. Билет на электричку – затраты, проездной на трамвай-автобус – затраты. А машины ездят бесплатно. Чо, сел и поехал. Кому платить?"
"Конечно, Анатоль ни за что бы не рванул за колбасой, но после истории с Арановичем ему захотелось сделать что-то великодушное.
Кому? Жене, наставившей рога? Ну, это слишком. Хуану, Андрюше? Он и так был к ним безмерно добр. Батутовне?
Мысль была безумной, но в тот момент почему-то окрыляла. Красавцев представил ее лицо в улыбке, с морщинками, убегающими от губ к затылку, и выгнал из гаража запылившуюся «Ауди».
Дорога к Оболтову была разбита колесами так, будто сам Бог предупреждал: «Поедешь – сгинешь».
Но Анатоль, как сказочный богатырь на распутье, вопреки предсказаниям на табличке двинул по самому бестолковому и бесславному пути. За колбасой.
Движение к цели остановила кошка у порога двери Батутовны. Она расстелилась на затертом коврике для ног, по ее животу ползали слепые котята. Судя по выпирающим ребрам и скулам, кошку не кормили даже луком из супа. Местные квартиранты – переселенцы из частных домов – относились к животным без сострадания.
