– Как полетите?
– Да вот сейчас мне все параметры в кардиостимуляторе настроят, и я как новенький буду, правда? – обратился он к мощному врачу в хирургическом костюме.
– Он что, правда полетит? – ужаснулся Красавцев.
– Абрам Ильич-то? – усмехнулся врач. – За него не сомневайтесь!
– Только жене не говорите, – подобострастно закивал Аранович.
– Главное, у нас кондиционеры по всей клинике шпарят, – добавил хирург, – а ему вентилятор понадобился.
– Так это мой талисман, мне его коллектив поликлиники Советского района подарил.
Пару-тройку десятилетий назад. Он теперь всегда со мной. А что ты хотел спросить, голубчик? – спохватился лор.
– Да уже ничего, Абрам Ильич, уже полегчало, – выдохнул Красавцев.
– Вот и славно, генерал. Ты же богатырь, ты все сдюжишь, – слабо улыбнулся Аранович и прикрыл глаза. – Мой рейс в нуль сорок пять ночи, не забудьте, – говорил он уже кому-то, дергая за край халата, – мне нельзя опаздывать, у меня там крутой доклад…
Анатоль напоследок дождался богемного лифта и спустился на первый этаж.
Взъерошенный старик, любимый еврейский доктор вновь вернул его к жизни. За грудиной перестало жечь, сердце стучало ровно и? оптимистично, а главное само – без кардиостимулятора и дефибриллятора.
История с женой показалась пустышкой. Так, ударило током и отпустило. Можно дальше лететь по своим делам. Любовник явно был не в Олеськином вкусе, и, скорее всего, она больше тяготилась им, чем праздновала победу.
Красавцев вдохнул полной грудью копоть и пыль центральной городской улицы и представил залитый солнцем Остров Рафаила.
Его неказистый дом, Хосе с серебряными бубенцами, сморщенную, как моченое яблоко, Батутовну, Хуана с Рафиком и примкнувшего к ним Андрюшку. Все это лучилось теплом, верностью, предвкушением лета с томными вечерами под испанскую гитару и новыми, недавно высаженными, сортами винограда.
Глава 18
Колечко
Прежде чем вернуться на Остров, Красавцев по просьбе тещи поехал на ее квартиру в Оболтово. Пару десятилетий назад эта деревня превратилась в маленький городишко, а затем, год от года разрастаясь многоэтажками, вымахала в Гулливера местного разлива.
Батутовну после сноса ее деревянного дома, где Анатоль с Олеськой праздновали свадьбу, переселили в странное место – «панельку» построили поверх воронки от завода «Берсоль». Того самого, взорванного Лешей-банным и Эммочкой-дурочкой. По сути, весь район стоял на костях, а газетные заголовки не раз сообщали, что земля там на два метра вглубь отравлена химикатами.
