Неожиданная ниточка, связавшая их судьбы, с каждой следующей порцией мутной жидкости разбухала, преобразуясь в канат, а в итоге проросла кровеносными сосудами и превратилась в пуповину, которая крепко оплела тела трех мужчин. К ночи они уже стали одним целым. Общая история предков и соседская бормотуха на затхлых ирисках стерла все разногласия, поставила в одну шеренгу, надела армейскую форму и обязала служить друг другу и родине беззаветно, безрассудно, навсегда.
Батутовна не дождалась своих парней на ночевку. Накинула на себя пуховик Анатоля, утопила ноги в его валенках и пошла к дому Хуана.
Через окно при свете лампы адской мощности они лежали на циновках вповалку, как три лабораторные мухи под микроскопом. Возле испанца клубочком свернулся Рафик. Нестройное трезвучие храпа сигнализировало о мирном течении сна, и тревожить их Батутовна не решилась. Вздохнула и отправилась в кровать, устроив собственное соло спящего циклопа, которое сокрушало тишину острова до первых облезлых петухов.
Глава 16
Время изучать мир
Андрюша влюбился в Хуана не меньше спасенного Рафика.
Несостоявшийся призывник будто нашел портал в молодость своего деда, и этот портал пролегал сквозь испанского исследователя лисиц.
Андрей готов был делать для него все: вымывать из экскрементов животных нужные фракции, драить пробирки, снимать показания с фотоловушек, вести подробные дневники, писать бесконечные письма в Российскую академию наук о выделении денег на GPS-ошейники, обосновывать уникальный опыт испанца в изучении волжской фауны…
Снег растаял, и тропить лис приходилось по еле уловимым меткам.
Кусочкам шерсти, мочевым точкам, которые скорее находили по запаху, нежели визуально. Стоило Рафику или Хосе, которого часто брали с собой, принюхаться к какой-нибудь травинке, Хуан с Андрюшей припадали носом непосредственно туда же и втягивали солоновато-мускусную основу, пытаясь определить: самка это или самец. Агрессивный или спокойный. Наделенный геном Рафаила или нет.
– Чуешь, – шептал Хуан Андрею, – эта особь, которая у меня записана как Альфа спокойная, сейчас приобрела другое звучание, грубое, мужское, резкое.
Как ты это объяснишь?
Парень, стоя на четвереньках, с блокнотом в руках, обвешанный биноклями, фотоаппаратами и еще бог знает какой техникой, с шумом втягивал в себя воздух с корня орешника.
– Не знаю. – Он поднял глаза на учителя: – А с чего ты решил, что это Альфа? Может, это другой зверь?
– Нет, это траектория движения Альфы, она часто ходит этим маршрутом.
