Выходцы из Италии были хорошими поварами, да и урвать лишний кусочек им иногда позволялось.
Через год Викензо окреп, ежедневно молился, крестясь слева направо, в Успенской трапезной церкви, где проходили католические мессы. Весной 44-го ему разрешили заняться посадкой цветов. И они с соратниками оторочили стены своего жилища петуниями, календулой и бархатцами. Летом сорок пятого создали футбольную команду – играли против венгров за обеденные пайки. Тогда же, после победы, в его бараке появился новенький. Представился как Косимо Крус Конте Маркес – его перевели из другого лагеря и тоже определили на кухню.
Викензе, увидев соотечественника, рухнул на колени и перекрестился. Он отразился в чужом человеке, как в нетронутой ветром озере. Буквально увидел себя."
"Подружились сразу, первым делом начали искать родственников. Добрались до пятого колена, сошлись на том, что четвероюродные братья. С тех пор не расставались. Косимо тоже прекрасно готовил, любил цветы, но в футбол не играл из-за осколков снаряда в ноге.
Зато был отличным болельщиком. Так же истово молился о возвращении на родину, хотя и признавал, что святая земля, на которой им приходится отрабатывать фашистские грехи, лечит. Да и вообще Россия – целебная страна. Есть в ней что-то чудесное, особенно по утрам, когда облака купаются в реках, как душа в раю.
Время шло, дружба крепла, совместный быт сделал земляков еще более похожими. Пострижены налысо, пыль одинаково въелась в морщины, раны в груди – Викензо также был прострелен недалеко от диафрагмы – ныли перед дождем.
Но в отличие от двойника, у Викензо не разрывалось сердце. Косимо-Иван же страдал невероятными болями. Он знал, что друга скоро убьют и закопают на суздальской земле, а ему придется продолжить жизненный путь Карбонеро в сицилийской деревушке. Он потихоньку украл у Викензо треснутую по глянцу фотографию любимой девушки.
– Она испанка, знаешь, ее семья по несколько месяцев жила в нашей деревне, – признавался Викензо. – Какой-то винный бизнес был у ее отца, жили на две страны.
Красивая. С глазами цвета сливы. Или темного винограда.
– Прямо Кармен, – восхищался Косимо, глядя на фото. – Вы венчаны?
– Что ты! Перед войной решили пожениться и убежать от ее родных. Они не хотели смешанного брака.
У Ивана перед глазами стояла картинка: тонкая, застывшая в фигуре фламенко женщина, красное платье и летящие темные волосы. От того, что с ней теперь ему, Красавцеву, придется продолжить роман, становилось как-то щемяще больно.
