Попыталась дозвониться до друзей, но все как-то уклонялись от разговора и тем более встречи.
Деньги быстро закончились, нужно было искать работу. Выяснилось, что красный диплом и лысая голова – вещи несовместимые. По специальности ее никто не брал. Кое-как устроилась мыть полы в ЗАГСе на соседней улице. Смотрела из-за шторки на брачующихся, вспоминала свою свадьбу и рыдала, утирая слезы уже штопаным-перештопаным бабушкиным платком.
Кстати, могилу Мгелы она все-таки нашла. На местном кладбище, недалеко от Переделкина.
Соседи рассказали, что грузинская княжна прожила недолго. В первую же зиму она перестала вставать с кровати, не ела, лежала под толстым одеялом и молилась. Сердобольные женщины, заходя к ней в комнату с тарелочками супа или котлет, слышали вперемешку с иностранной речью одно только русское имя – Аня, Анюта, Анечка…
* * *Родителей отыскать не удалось. Аня предполагала, что, запуганные Икаром, они сменили имена и уехали куда-нибудь на край света, в Сибирь или на Камчатку.
Вся ее жизнь разделилась на две неровные части – короткие, словно всполох, безмятежные детство, юность и студенчество и бесконечно длинное, темное, как тоннель на тот свет, замужество. Хотя и длилось оно всего одну советскую пятилетку. Но в стране жизнь строилась, ширилась, прирастала, а в ее квартире-тюрьме – гасла, гноилась, тлела."
"В один из дней к Ане зашел сослуживец мужа Олег. Тот самый счастливчик, обладающий теткой с адресом «Москва.
Кремль. Айзенберг». Он принес листок в клетку, на котором простым карандашом был записан адрес колонии, где находился Икар. Сказал, что встречу с мужем организовать возможно. И если она захочет, пусть позвонит ему, Олегу, по домашнему телефону. Сослуживец был среди свадебных гостей четы Баиловых и видел Аню во всей пронзительной красоте и стати. Теперь он с трудом поднимал на нее взгляд, бегал глазами по всему, чему угодно, – грузинским вазам в серванте, потертому ковру на полу, брошенному в углу комнаты рюкзаку – тому самому, с которым девушка собиралась на Кавказ, – только бы не видеть этих загробных черт и лысого черепа.
– Посмотри на меня! – сказала Аня интонацией бабушки Мгелы. – Ты и вправду думаешь, что я захочу его видеть?
– Икар сказал, что захочешь, – тихо произнес Олег, быстро распрощался и ушел.
Баилов оказался прав. Прошли годы, и Аня стала тосковать по нему.
