Достал свернутый пополам официальный бланк, прокашлялся и торжественно начал:
– Уважаемый Хуан Фернандес Карбонеро! Сообщаем, что вы являетесь победителем конкурса на право получения грантов Президента Российской Федерации для государственной поддержки молодых российских ученых…
– Да ладно! – вскочила Батутовна. – Сработало! Все не зря! Правда, Толя, правда???
Они читали это письмо сверху вниз, вдоль и поперек. Они выучили его наизусть и цитировали друг другу при каждом удобном случае. Они растрезвонили всем соседям.
На Острове и в Запёздье не осталось ни одного человека, который бы не знал, что чудак-испанец, изучающий «поведение лисиц в сигнальном биологическом поле и выделяющий особи с геном SorCS1, именуемым исследователем как ген Рафаила, для последующего сохранения популяции в пойменных лесах Поволжья», получил грант, равный двум миллионам рублей. Плюс – предложение помощи новосибирских ученых-зоологов построить на территории Острова научную базу со всем необходимым оборудованием.
Андрюша писал адвокату испанца каждый день.
Объяснял грандиозность события и требовал связи с Хуаном. Юрист уверял, что вся информация клиенту передана. Но ответа не было.
* * *"
"Весточка оказалась неожиданной. Точнее, Красавцев устал ее ждать, а потому на какое-то время забыл, замотался. Так бывает, когда бесконечно лечишь хроническую болезнь, а потом просто машешь на нее рукой. Привыкаешь жить в боли, сквозь боль, несмотря на боль.
Часа в два ночи Анатоль проснулся от звука разбитого окна. Вышел на кухню.
Ветер выл и зловеще полоскал занавески. На полу лежало что-то, обернутое белой бумагой.
Генерал нагнулся, держась за поясницу, и взял в руки тяжелый сверток. К половинке кирпича канцелярской резинкой, что фиксируют пачки денег, был прикреплен тетрадный листок в клетку. На нем синей шариковой ручкой было несколько цифр и одно слово: «14.11–10.00. Камни».
Красавцев все понял, 14 ноября уже наступило. Он скомкал послание, бросил в корзину и отправился на веранду за куском фанеры, чтобы закрыть разбитое окно.
В проеме двери стояла Батутовна в сорочке и мятых тапках.
– Ерунда, – сказал Анатоль, – кто-то из алкашей кинул в окно кирпич. Завтра позову местного стекольщика. Идите спать, мама.
Пелагея сделала шаг назад, пропустила Красавцева в коридор и вынула мятый тетрадный лист из мусорного ведра. Прочитала, выкинула обратно и вернулась в свою комнату.
Анатоль часа полтора еще возился на кухне – убирал осколки, прилаживал к раненому окну фанерный лист.
