Одеты драконьи всадники оказались непривычно для наших глаз — в темную облегающую форму из незнакомой мне материи, в высокие, до колена, сапоги и с перевязью из кожаных ремней на груди.
Смотрели на меня, но по-разному. Оценивающе и немного недоверчиво — старший из всадников, шатен с ярко-синими глазами и приятным мужественным лицом."
"Он глядел так, словно не мог поверить в мое существование.
Равнодушно — светловолосый, с золотящимися на солнце кудрями и настолько безупречно-правильными чертами лица, будто бы сошел с икон храма Солнечных Богов.
Высокомерно и с насмешкой в темных глазах — черноволосый и смуглый парень, красивый, словно девичья погибель, последний из всадников.
Именно на него с вождением уставилась Мэри Таккер и даже облизнула полные губы — дочь преподобного явно грезила о несбыточном.
Я как раз проходила мимо, и, кажется, Мэри снова мне позавидовала. Хотя на ее месте я бы не стала этого делать — не видела ни единого повода.
— Ну все, смерть тебе, Эйвери Таккер! — прошипела мне вслед дочь преподобного.
На это я лишь пожала плечами и продолжила идти к драконам и всадникам.
Тут заговорил тот из них, что постарше. Голос у него оказался властным и уверенным, словно он привык не только командовать, но и чтобы ему беспрекословно подчинялись.
— Мы явились сюда за тем или за той, на чьей руке появилась метка Призыва. Затем мы улетим, забрав этого человека с собой, и больше не потревожим ваш покой.
На лице черноволосого парня появилось презрительное выражение — словно он давно уже догадался, кто здесь носитель метки.
Заодно оценил убогую действительность и весь этот глупый фарс, в котором преподобный, очнувшись, зычным голосом заявил, что они отдают на растерзание драконам ту, кто давно уже позорит общину Таккеров своим дурными наклонностями, непослушанием и презрением к заведенному порядку, а также Богам.
— Сдохнешь! Ты сдохнешь! — поддакивала на каждую его фразу Мэри, и вот тогда-то я не выдержала.
Развернулась.
Два шага — и оказалась рядом с дочерью преподобного.
Мой кулак рассек воздух, угодив прямиком Мэри Таккер в глаз.
Та рухнула на землю словно подкошенная, потому что била я сильно, от души.
Отец Таккер заткнулся на полуслове.
Так и остался стоять с раскрытым ртом, тараща на меня глаза и сипло втягивая воздух.
Со всех сторон стали раздаваться встревоженные голоса, но поднимать с земли Мэри Таккер никто не спешил. Наоборот, мне даже зааплодировали из толпы, словно я выполнила давнее и тайное желание общины.
